Григорий Распутин сделал ещё одну пометку и кивнул. Больше собственным мыслям, чем докладу подчинённого. Правда, это нисколько не означало, что он несерьезно воспринял его слова. Григорий никогда легкомысленно не относился к своим обязанностям и не собирался начинать эту порочную практику.

— Ясно, — произнёс он, закрывая блокнот. — После того как переведёте его в обычную палату, сразу сообщите мне, Алексей. Если возникнет срочная необходимость, я готов использовать собственный дар.

— Конечно, ваше сиятельство, — тут же покорно ответил хирург. — Но не думаю, что это потребуется. Имеющихся у нас артефактов будет более чем достаточно для поддержки в критической ситуации…

— Ну, Лёша, не будем рисковать, — мягко пожурил его Распутин и улыбнулся, чтобы подчеркнуть своё хорошее расположение духа. — Следите за здоровьем его благородия и сообщите мне, если случится что-то ещё.

— Всенепременно, ваше сиятельство. — Стоящий перед столом Распутина мужчина склонил голову в коротком, но, вне всякого сомнения, уважительном поклоне, после чего покинул кабинет.

Распутин же посидел ещё несколько минут, размышляя над полученным отчетом. Барону Ларфину невероятно повезло, что случившийся сердечный приступ не утащил его в могилу прямо на званом вечере, где тот находился. Даже удивительно, сколь благосклонной порой может быть судьба. Случись это у него дома, в Твери, и мужчина бы не выжил. Его бы просто не успели бы передать в руки нужных специалистов.

На его счастье, он находился здесь, решив провести вечер в компании графа Гарнилова, его гостей и приглашенных «дам». Разумеется, деловая поездка проходила в одиночестве, без супруги, что лишь делало предстоящий вечер куда более приятным.

Вздохнув, Григорий выбросил посторонние мысли из головы. По большому счету, Распутину было откровенно наплевать на то, как проводили вечера другие аристократы. Слухи и пересуды о возможных адюльтерах его мало волновали. Куда важнее то, что его люди блестяще выполнили свою работу и спасли очередную жизнь.

Подобные новости всегда поднимали ему настроение. Всегда. Но сейчас всё обстояло несколько иначе…

Стук в дверь кабинета прервал его мысль.

— Да, Вера? — спросил Распутин, и дверь приоткрылась.

В кабинет заглянула высокая женщина лет сорока, которая выполняла роль его личного секретаря и помощника, хотя подобные определения, лично на вкус самого Распутина, могли звучать оскорбительно. Григорий до сих пор не понимал, почему женщина, мало чем уступающая ему в медицинских познаниях и сама спокойно способная претендовать на роль главврача, занималась этой работой.