Им на вас плевать.

Вы ничто для них.

Никто вас не хотел.

Есть лишь вы. Друг у друга.

Какой ребёнок будет искать их после того, как его родные избавились от тебя, как от ненужной и бесполезной вещи?

Сказать, что мне было неприятно это делать, означало бы крайне сильно приуменьшить тот уровень отвращения, который я испытывал во время процесса. Меня буквально воротило от того, что я делал… Но ничего другого придумать просто не мог. Нужен был способ, который гарантирует их будущее и то, что они не станут в будущем тем, чего так страшился Меньшиков…

Дверь за нашей спиной открылась, и вышеупомянутый князь вошёл в гостиную. Лёгок на помине, так сказать.

— Я обо всём договорился, — сухо сообщил он нам, одновременно с этим убирая в карман пиджака свой телефон. — Детей отправят на Дальний Восток. У них будет хорошая приёмная семья, наблюдение и всё необходимое для дальнейшей жизни.

— Спасибо, Николай, — с благодарностью кивнул Браницкий. — Я это ценю…

— Заткнись, — мгновенно огрызнулся Меньшиков. — Если бы в твоих словах была хоть частица правды, то эта проблема никогда бы перед нами не появилась!

Резко замолчав, Николай сделал глубокий вдох, после чего повернулся и посмотрел на меня.

— Ты уверен, что всё сделал?

— Уверен, — коротко, но уверенно ответил я, стараясь не морщиться от головной боли. — Всё, что они будут помнить после того, как очнутся, — то, что их бросили родители, которых они не помнят и не хотят помнить. Своего прошлого они тоже помнить не будут, но я думаю, что вы придумаете, как это объяснить.

— Придумаем, — жёстко ответил Меньшиков.

Он ещё несколько секунд сверлил меня взглядом, после чего спросил:

— Сильно голова болит?

— Достаточно, чтобы меня не тянуло сейчас на лишние беседы, — отозвался я и вновь поморщился. Даже звук собственного голоса вызывал мерзкие, заставляющие кривить лицо вспышки боли.

— Возьми, поможет, — произнёс Меньшиков, достав из внутреннего кармана пиджака небольшой пузырёк, в котором лежали несколько таблеток. — Прими одну сейчас и…

— И одну через сутки? — уточнил я и следом добавил, заметив удивление на его лице: — Я такие уже видел.

— Таких ты не видел, — с нажимом проговорил он, глядя на меня. — Примешь одну, и точка. Через двое суток ещё одну, чтобы окончательно снять последствия отката. Съешь больше в течение трёх суток, и можешь впасть в кому, а овощем ты никому не нужен…

Даже отвечать не стал. Просто взял пузырёк и в благодарность я ему моргнул. Ничего более выразительного мигрень мне сделать всё равно бы не позволила. Проглотить пилюлю на сухую оказалось той ещё задачей, но каким-то невероятным образом я с ней справился, после чего прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Думал, что придётся ждать, но, к моему удивлению, таблетка подействовала почти сразу же, ослабив головную боль.