— Потому что мы уже были в тот момент в самолёте, — не моргнув и глазом ответил я ей. — И нормально поговорить бы всё равно не вышло…

— Ты мог позвонить мне, когда приземлился, — как бы невзначай бросила она, вновь скрыв свои губы за краем чашки.

— Мог бы, наверное, — вздохнул я. — Но поездка выдалась непростая. Действительно непростая, Насть…

— Расскажешь?

— Может быть, когда-нибудь, — пожал плечами.

Разговор у нас явно не клеился. За исключением тех десяти минут, за которые Настя рассказала мне о том, что она сделала, какие-то другие темы мы почти не обсуждали. Даже не так. Как только разговор переходил на что-то другое, то почти сразу же угасал. Как если бы ни ей, ни мне было это было неинтересно.

— Насть, ты хочешь о чём-нибудь поговорить? — спросил я наконец, надеясь, что она сейчас откроется. Хотя бы чуть-чуть.

Но не вышло. Она подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Поговорить?

— Да…

— С тобой?

Заданный вопрос прозвучал… не резко, но с вызовом.

— Да, — снова ответил я. — Со мной.

— Нет, Саша, — покачала она головой. — С тобой не хочу. Не сейчас.

И? Что это должно значить?

— Настя…

— Спасибо за кофе, — перебила она меня, поставив чашку на стол и вставая из-за стола.

Это бред какой-то. Я привык к тому, что в моменты эмоционального и нервного напряжения она вела себя иначе. Была резкой. Грубой. Сама бросалась вперёд, защищая себя и свою позицию. И плевать на то, что она могла быть ошибочной. Настя защищала своё мнение так же рьяно, как волчица своих волчат. А сейчас… всё, что я видел снаружи, — равнодушие.

И ведь это неправда. Я ощущал её эмоции. Внутри она кипела от целого вихря чувств. А снаружи ничего. Как если бы она душила эмоции внутри себя, не выпуская их наружу.

И мне это не нравилось. Абсолютно не нравилось. Нужно её расшевелить. А то она так и перегореть может.

Схватив куртку, я вскочил из-за стола и побежал следом за ней…

…ага. Как же.

Я спокойно остался сидеть за столом, глядя, как Лазарева идёт в сторону выхода. Бежать сейчас за ней было бы худшей идеей, которую только можно придумать в жизни. Даже если я сейчас добьюсь от неё реакции, то ничего стоящего из этого всё равно не выйдет.

Происходящее стоило обдумать. Очень хорошенько обдумать.

Ладно. Пусть разговор у нас и не вышел, но увидеть Лазареву с такой вот непривычной для себя стороны было в каком-то смысле даже интересно. Главное, чтобы это не вышло ей боком. А то видел я людей, которые в порыве кардинально изменить свою жизнь прилагали столько усилий, как физических, так и эмоциональных, что это приводило к быстрому выгоранию человека изнутри. И тогда всё становилось ещё хуже.