А Настя… ей в целом было плевать на бумажки.

— Может согласимся на ничью? — предложил я ей. — А то он прав. Иначе мы вообще эту работу никогда так не закончим.

— О, нет, Рахманов, — на её лице появилась кровожадная улыбка. — Думаешь, что я позволю тебе так легко отделаться от своего позора?

— Слушай, Настя, это уже перебор…

— Заткнись! — натурально рявкнула она на меня. — Я сказала, что мы играем дальше! Как определить момент окончания преступления при покушении. Отвечай!

— Господи, твоё упрямство да в нужное бы русло…

— Отвечай, Рахманов! Или сдавайся и прими поражение как мужчина!

— Преступление считается оконченным, если в его действиях содержатся все признаки состава преступления независимо от фактически наступивших последствий, — произнёс я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза. — Довольна?

— Нет. И я не успокоюсь, пока не докажу, что я лучше!

— Лучше, чем кто?

— Лучше, чем жалкая дворняга вроде тебя! Задавай вопрос!

А ведь она серьёзно, вдруг осознал я. Анастасия не шутила. Для неё это действительно было важно. Какого хрена с ней случилось, что подобное столь много значит для неё? У аристократки Лазаревой комплексы? Ну ладно, стерва. Достала меня окончательно. Лови!

— Какой-то ограниченный словарный запас у вас мадемуазель… — издевательски заметил я, пропустив мимо ушей очередное оскорбление, чем по-моему еще больше разозлил девушку. — Вот тебе вопрос, раз ты этого так хочешь. Доктрина «существенного заблуждения» при оспаривании сделок?

— Пф-ф-ф, даже не смешно. Эта доктрина оспаривания сделок заключается в том, что сделка может быть признана недействительной, в том случае, если одна из сторон действовала под влиянием заблуждения относительно любых существенных обстоятельств, включая мотивы заключения сделки, личность контрагента и… о, и, конечно же, его правовой статус! При этом будет достаточно доказать сам факт заблуждения, независимо от того, было ли оно вызвано умышленным введением в заблуждение другой стороной или возникло самостоятельно. Ну, что? Съел?

Она издевается?

Я даже повернул голову, чтобы посмотреть на Розена. Тот сидел и смотрел на меня с недоумением.

— Без понятия, — честно признался он и в этих словах чувствовалось одновременно и горькое расстройство от того, что он не знает правильный ли ответ дала Настя или нет.

Зато, как оказалось, знал кое-кто другой.

— Неправильно.

Все разом повернулись в сторону молчавшего практически всё время паренька в очках, что сидел за дальним столом.

— Убогим очкарикам слова не давали, — тут же огрызнулась вспыхнувшая злостью Анастасия, но, неожиданно для себя, натолкнулась на отпор.