— А, там не подкопаешься, — отмахнулся от него. Всё же Пётр отлично делал свою работу. Понять, от кого именно пошла инфа, там нереально. А его самого обвинить не в чем. — Так, скажи мне, я молодец или…

Я замолчал, а затем махнул рукой.

— А, забей. Я и так знаю, что молодец.

Услышав моё бахвальство, Лазарев рассмеялся.

— Самоуверенность — штука, конечно, бесплатная. Но ты тоже не наглей.

— Да куда уж я без наглости. Кстати, спросить хотел. Это правда, что после первого испытательного срока никогда не берут больше двух стажёров?

— Чего?

Он даже удивился.

— С чего ты это взял?

— Слухи ходят…

— Ну и пусть ходят. Ног у них нет, не устанут. А ты поменьше всякую чушь слушай. Нет. Берут тех, кого посчитают достойным продолжать работу. В позапрошлом году тоже троих оставили.

Мда. Кристиночка, а ты та ещё язва, оказывается. Ну ничего. Потом с тебя спрошу.

— Кстати, ты тут говорил, что Рита сделку потеряла… от нас клиенты уходят?

— К сожалению, — вздохнул Роман, и на его лице появилось раздражение. — Мы уже потеряли шестерых самых крупных наших китов. Официально, естественно, они заявляют о временной приостановке сотрудничества по личным причинам, но…

— Но никто не будет заявлять об этом, крича на всю улицу.

— Верно. — Лазарев скривился. — Мерзавцы надеются, что, если всё рассосется, они просто вернутся и восстановят деловые отношения на том же уровне. Ждут, что с нами будет после всего этого.

— А мы им это позволим?

— К сожалению. Такими клиентами не разбрасываются, Александр.

— Да я и сам это понимаю. Слышал, что всё руководство фирмы ездило в министерство юстиции и встречалось там…

— Нет, — отрезал Роман, даже не дав мне закончить. — Нет, Александр. Забудь об этой истории.

— Вот сейчас не понял.

— А что тут непонятного?

— Да всё, если честно.

— Ладно. Объясню на пальцах. Ситуация такова, что мы этим больше не занимаемся. Наша СБ передала все, что смогла выяснить, полиции. Филиппова так и не нашли. На этом всё.

— Подожди, но те данные, что нашёл Розен…

— Александр, мы этим больше не занимаемся, — медленно повторил Лазарев.

Что-то в тоне его голоса и выражении лица говорило, что он очень не хочет обсуждать эту тему. Вот прямо очень сильно не хочет.

Или же, что могло бы быть более вероятно, просто не может.

— Кажется, я тебя понял.

— Очень на это надеюсь, — добавил он. — Как и на то, что понял ты меня правильно.

— Понять-то понял. Но что делать с Мариной?

— А что с ней делать? Она поспособствовала тому, чтобы с её помощью получили доступ к этим файлам. Так или иначе, но она виновна. И защищать в такой ситуации мы её не просто не можем. Это для нас банально опасно. Мне жаль, но такова ситуация.