— Я не мошенница, — зло отозвалась она, идя со мной рядом по коридору, что вёл к нашему отделу.

— Вот тут ты права на все сто процентов, — согласился я с ней. — Хороший обманщик как волшебник. Ты веришь, что карты, которые сама держишь в руках, выигрышные. А он уже вытаскивает у тебя кошелёк из кармана.

— Ну хорошо, что свой я храню в сумочке…

— Нет, Настя, — подошёл к двери в наш отдел и открыл её. — Ты решила сыграть крапленой колодой, один раз увидев, как это получилось у меня. И решила, что сможешь это повторить…

Я пропустил её перед собой, позволив ей войти первой, и потому успел заметить, как изменилось выражение на её лице.

— Я не занимаюсь игрой в карты, — процедила она сквозь зубы, бросив сумку на стол и скинув пальто. — Я занималась своей работой…

— Нет, — отрезал я, закрывая дверь в отдел и оставляя нас наедине друг с другом. — Ты решила, что сможешь повторить то, что видела однажды в моём исполнении.

— То есть, по-твоему, я всего лишь жалкая подражательница? — моментально вспылила она.

— Нет, по-моему, ты просто слишком гордая, чтобы признать, когда тебе требуется помощь.

— Что?

Лазарева резко повернулась ко мне. На её покрасневшем лице застыло возмущенное выражение.

— Я же попросила тебя о помощи! — воскликнула она.

— А почему ты это сделала? — задал я ей ответный вопрос. — Потому что поняла, что тебе нужна помощь? Или потому, что поняла, что проигрываешь и сама не вывозишь?

— А это разве не одно и то же⁈

— Не, — хмыкнул я. — Даже не рядом.

Она ответила не сразу. Я видел, что она устала. Ей бы сейчас в постель и поспать часиков двенадцать или больше. Всё же последние дня три она изводила себя ради того, чтобы исправить то, что натворила.

И что-то внутри неё наконец сдалось.

— Чего ты от меня хочешь, Саша? — спросила она таким голосом, будто ей было абсолютно плевать на ответ.

Вообще у неё сейчас было такое выражение на лице, словно ей больше всего хотелось, чтобы этот поганый и позорный день наконец закончился.

— Я хочу понять, что происходит, — искренне сказал я, глядя ей в глаза. — Насть, ты сказала, что хочешь, чтобы я тебя признал? Чтобы я тебя воспринимал как равную?

— Да, — через несколько секунд отозвалась она, но былой уверенности в её голосе я уже не слышал. — Верно.

— Почему? — задал я прямой вопрос.

— Потому что…

Она замялась. Запнулась на полуслове. Я видел, как сложно ей произнести это.

— Насть, а с чего ты взяла, что я отношусь к тебе как-то иначе?

Услышав мои слова, она вскинула голову.

— Ты…

— Ты решаешь за меня? — перебил я её. — Или что? Думаешь, что знаешь, что у меня в голове?