— Видишь ли, Александр, — вместо Уварова продолжил Распутин. — Разумовские всегда были… разумны, как бы смешно это ни прозвучало. Они прекрасно понимали, что в текущих условиях статуса кво любая подобная задумка обречена на провал с самого своего начала.

— Поэтому они действовали куда тоньше, — усмехнулся Уваров. — Можно, конечно, валить всех собак на Илью, но и твой дед тоже приложил к этому руку. Хотя и не думаю, что его замыслы были столь грандиозны.

— Отец Ильи заботился о сохранении безопасности рода, — пояснил Григорий. — Каждый договор, который он заключал, составлялся таким образом, чтобы обезопасить семью от возможного удара…

— Ну, тогда я могу со всей ответственностью заявить, что получилось у них это хреново, — усмехнулся я. — Дайте угадаю. После того, как Илья встал во главе семьи, условия начали становиться всё более и более кабальными, так?

— Не без этого, — Распутин со вздохом откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на меня. — Ты должен понимать, кем были твои родители при Императоре, Александр. Многие до сих пор считают, что они занимали место приближенных советников. Не более того. Но правда в том, что именно благодаря им мы за последние шестьдесят лет смогли избежать по меньшей мере пяти крупных войн. Именно они являлись гарантами соглашений между сторонами в… скажем так, в весьма острых и спорных вопросах. И это только малая часть того, чему им обязана Империя.

Так. Вот теперь ситуация начинает принимать весьма неприятный оборот. Я вдруг вспомнил о том, с чего начались проблемы в деле с Румянцевым. Там ведь изначально всё заключалось в том, что князь собирался расширить возможности своей военной промышленности.

А когда люди начинают вооружаться? Правильно, когда угроза войны стоит на пороге.

— То есть они заключали их между императорами?

— В том числе, — подтвердил Уваров. — И, думаю, что теперь не надо объяснять, что после их смерти ситуация в мире становится всё более и более напряжённой.

— Значит, наш предыдущий государь об этом узнал…

— Не только он, — Уваров посмотрел на меня таким взглядом, будто ему было трудно это говорить. — Британцы тоже. Илья выступил посредником между Владимиром II и британским императором двадцать пять лет назад. Именно с этого момента, как мы считаем, Илья и начал действовать более открыто и… эгоистично, если так можно выразиться.

Разумеется, что просто так взять и не спросить я не мог.

— Что за соглашение было между нами и британцами?

— Никто не знает, — покачал головой Уваров, но Распутин его сразу же поправил.

— Мы не знаем, — обозначил он. — Суть договора была известна только императорам и Илье. Но, если вспомнить, кто оказал нам поддержку, думаю, что оно в равной степени не устраивало обе стороны.