— Можешь почитать учебники истории, если хочешь, — не стала отвечать она.

— Как-нибудь в другой раз…

— Главное, чтобы он был, — отрезала Эри. — И я не забыла твоё обещание.

— Я тоже. И у меня есть просьба. Можешь в ближайшее время присмотреть за моей сестрой?

Она лишь кивнула, после чего развернулась и вышла из комнаты, оставив меня одного.

Блин, сколько ещё я про неё не знаю? А ведь, при взгляде на то, как она целыми днями дрыхнет, поглощает на халяву нашу еду и постоянно жалуется, можно невольно и забыть, что ей, так-то, пять сотен лет от роду. И жизненного опыта… самого разного там очень и очень много.

Но в чём-то она, может быть, и права. А не слишком ли я самоуверен? Что, если мой план не сработает? Мои близкие уже ощущают это на себе. И, если честно, я не был до конца уверен, что смогу это исправить.

Да и выживу ли сам?

Хотя ладно. Чего тут думать. Рождённый сгореть не утонет.

Достал телефон и набрал номер Князя. Нужно поговорить с ним, прежде чем приступать к делу.

Секунд через двадцать продолжающихся гудков в душу начали закрадываться нехорошие предчувствия.

А через минуту я сбросил звонок и уже выходил из квартиры, вызывая себе такси.

* * *

Такси затормозило на улице перед «Ласточкой». Я открыл дверь и выскочил из машины ещё до того момента, как водитель успел полностью остановиться.

И на то была причина.

— Твою же мать… — почти простонал, глядя на то, что осталось от первого этажа здания, в котором раньше находился бар.

Я увидел дым, ещё подъезжая к району. Он висел над домами, ленивый, густой, как будто не хотел покидать то, что от него осталось. Запах ударил в нос сразу, как я выбрался из такси на улицу: горелое дерево, пластик, что-то химическое, щиплющее ноздри. Пожарные всё ещё возились вокруг, перекрикивались друг с другом короткими фразами, которые звучали издевательски обыденно для того, что здесь произошло. Их машины мигали красно-синим светом.

Первого этажа, где и находилась «Ласточка», больше не было. Совсем. Окна превратились в чёрные провалы, рамы обуглились и торчали, как сломанные зубы. Стены потрескались, местами совсем осыпались, обнажая внутренности здания — или то, что от них осталось. Вместо знакомого входа — дыра, чёрная и зияющая, словно рот, который кричит, но не может издать ни звука.

Я сделал пару шагов вперёд, потом ещё один. Под ногами хрустели осколки стекла и обломки, а воздух казался тяжёлым, будто сам пепел осел мне на плечи. Это место… оно должно было быть живым. Здесь должны были стоять столы, за которыми народ сидел до полуночи. Здесь должен был стоять запах кофе и сигарет, а не эта отвратительная вонь от сгоревшего мне дорого места.