— Неприятно смотреть, да? — прозвучал безрадостный и мрачный голос у меня за спиной.

Резко обернувшись, я увидел стоящего в паре метров от меня Князя. Франт смотрел на своё заведение тёмными от съедающей злости глазами. В зубах зажата тонкая сигара, а руки засунуты в карманы брюк.

Уверен, что он сделал это для того, чтобы никто не увидел, как они дрожат.

Нет от страха, нет. От бешеной, едва сдерживаемой ярости.

— Что случилось?

— Предупреждение, как я думаю, — ответил Князь, глубоко затянувшись сигарой и отточенным движением стряхнув с неё пепел на землю. К тому, что осталось от его бара.

Только сейчас я понял, что Князь стоит тут один. Это осознание сжало моё сердце ледяной хваткой.

— Князь, где Мария и остальные⁈ Только не говори, что…

— Все целы, — коротко сказал он, не сводя глаз с почерневших остатков своего заведения. — Никто не пострадал. Почти. По удивительному стечению обстоятельств, кто бы этим утром ни решил, что мои окна станут прекрасной мишенью для зажигательных гранат, мы уже закрылись. Зал оказался пуст. Мари да пара девочек немного дымом надышались, но не более.

После его слов у меня знатно отлегло.

— Ты ведь знаешь, кто это сделал, не так ли?

— Конечно, — зло хмыкнул Князь. — Я тебе даже адрес бы его сказал, но думаю, что ты и так в курсе. Твои…

— Моего друга вышвырнули с работы и исключили из универа, — поведал я, вместе с Князем наблюдая за работой пожарных. — Ксюшу тоже уволили. А ещё нас выселяют из квартиры. Князь, это же бред какой-то. Он не может работать настолько… настолько топорно.

— А кто тебе сказал, что он вообще хоть что-то делал? — с усмешкой задал стоящий рядом со мной франт вопрос.

— Что?

— Саша, Павел Лазарев один из самых влиятельных людей в Империи. Для того чтобы сделать все вышеописанное, ему не нужно было даже задницу свою от кресла отрывать. Всего лишь набрать своего секретаря и сказать пару слов. И всё.

— То есть это такой «тонкий» намёк, — сделал я вывод. — Не более чем разминка.

— Ага.

Князь вздохнул, посмотрел себе под ноги и пнул лакированным носком туфли какой-то мелкий осколок.

— Окей. — Я повернулся к нему. — Ладно, я. Но ты, Князь. Он ведь должен понимать, что нападать на тебя сродни самоубийству. Только если…

— Правильно мыслишь, — мрачно сказал Князь, но мне его тон совсем не понравился.

— Хочешь сказать, что у тебя на него ничего нет? — удивился я.

Владелец «Ласточки» зло усмехнулся.

— Ничего — понятие растяжимое, Саша. У меня есть кое-какой компромат, но его недостаточно, чтобы этим весом Лазарева придавило насмерть. Он слишком умён, чтобы на виду оставлять за собой такие следы, которые могли бы испортить ему жизнь в будущем.