— Кто убил Викторию Громову? Я уже понял, что Райновский использовал вашу фирму, чтобы иметь возможность проводить через неё первичный цикл по переводу преступных денег и переправлять деньги в фонды отца Артёма, которые и диверсифицировали их, легализуя в дальнейшем доходы от этих средств. И, прежде чем вы будете все отрицать, да, я знаю, что, как это ни удивительно, вы тут почти ни при чём. Пришлось порыться в архивах, но основу ваших взаимоотношений я раскусил. Вы раскрыли схему Райновского, но не могли ничего с этим сделать, ведь так? Слишком уж сильный это был бы удар по репутации. Вашей и вашей компании. И потому вы пришли с ним к взаимовыгодному соглашению. Он устраняется из бизнеса и передаёт вам контроль над фирмой, оставаясь в ней номинальным главой, дабы не потерять лицо.

— И? — поинтересовался Лазарев. — Что же было дальше?

— Дальше вы подчистили все хвосты вместе с Райновским. Уверен, вы очень хорошо постарались, чтобы спрятать все концы в воду, но! — Я вновь поднял указательный палец. — Оставался один, последний мешающий вам фактор. Виктория и её расследование.

— Да, — спокойно сказал Павел. — Но я тут ни при чём…

— А я и не говорил, что вы были заказчиком её убийства, — не стал спорить. — Это… слишком грязно для того, кто приложил столько усилий в той ситуации, чтобы выйти из неё с чистыми руками. Нет, я уверен, что вы сказали Райновскому что-то вроде «разбирайся сам». И он это сделал.

— И чего же ты хочешь от меня?

— Я уже вам сказал. Я хочу знать, кто именно убил Викторию.

— Зачем тебе это…

— А это вас вообще волновать не должно, — прервал его вопрос. — Но я никогда не поверю, что вы не проконтролировали его работу. А значит, вам было прекрасно известно о том, кто именно это сделал.

Лазарев молчал. Играл желваками, глядя на меня ненавидящими глазами. А я всё гадал, как он поступит…

Тихо выдохнув, граф, не скрывая своего раздражения, бросил пистолет на стол.

— Да, — процедил он. — Я знаю, кто это сделал…

— Я хочу знать имя…

— Я не могу рисковать репутацией своей компании…

— Да мне плевать на репутацию вашей компании, — отозвался я. — Я хочу знать это имя. Вы услышали мои условия. Соглашайтесь или возьмите этот пистолет и пристрелите меня. Но мы оба теперь знаем, что моя смерть станет для вас началом конца. Может быть, не сегодня и не завтра. Но рано или поздно одному из МОИХ людей может повезти. И кто знает, кого вы лишитесь. Вы всю свою оставшуюся жизнь будете жить с осознанием, что над вашей головой висит дамоклов меч, готовый вот-вот обрушиться и отрезать вам голову. И вы запомните, что повесил его туда я.