И ошибся. Очень сильно ошибся. Тут царил порядок. Было чисто и прибрано. Вещи лежали на своих местах. Почти не было пыли. Я кинул удивлённый взгляд в сторону небольшой комнаты, куда зашёл Громов. Он сам тут прибирается, что ли, или… Хотя нет. Учитывая то, что я о нём знаю, готов поспорить, что он скорее себе руку отрубит, чем пустит кого-нибудь в место, которое считает своим домом.

Единственным, очень характерным признаком того, что здесь жил именно он, был уже почти успевший за день выветриться кисловатый запах дешёвых сигарет, которые постоянно курил следователь. Заглянув за одну из дверей, увидел стоящую на кухне пепельницу, полную окурков. Посреди всеобщего порядка она выглядела чем-то… неестественным.

Но в остальном это место являлось отражением человека, который в нём жил. Да, его не назовёшь уютным. Бывает такое чувство. Когда заходишь куда-то и сразу понимаешь: тут живут люди.

Здесь же такое ощущение, словно это склеп. Прибранный. Аккуратный. Опрятный. Но безжизненный. С запахом дешёвых сигарет вместо благовоний.

— Сюда иди, — хриплым голосом позвал меня Громов, открывая одну из комнатных дверей ключом.

При этом он замер перед дверью на несколько секунд, словно не решался вставить небольшой ключ в замок. Через пару мгновений заминка прошла. Он всё же открыл дверь.

Зайдя внутрь, я увидел то, что больше всего подходило под описание «рабочий кабинет». Комната метров пятнадцать, может быть, двадцать квадратных. Широкий стол в центре. Стул. Несколько шкафов и стеллажей, заставленных картонными и пластиковыми коробками.

А ещё я обратил внимание на то, что, в отличие от остальной квартиры, здесь практически не пахло сигаретами. И было пыльно. Действительно пыльно, я имею в виду. Включив свет, пройдя к шкафам, Громов оставил за собой цепочку плохо различимых, но всё-таки заметных следов на полу.

— Это её кабинет, — бросил он мне, даже не повернув головы, но я это и так уже понял.

— Давно сюда не заходил? — спросил я, с небольшой брезгливостью посмотрев на покрывшиеся пылью носки, стоило мне зайти в помещение.

— Почти три с половиной года, — отозвался Громов. — С тех пор, как понял, что не могу найти здесь ни одной зацепки. Я эти папки тысячи раз пересматривал, но…

— Но их пересматривал ты, — понял я.

— Верно, — хрипловато улыбнулся он и достал с одной из полок коробку, после чего поставил её на стол.

За ней последовала ещё одна коробка. Затем третья. Все три оказались доверху забиты аккуратно уложенными папками.

— Это то, что я думаю?

— Здесь материалы по последнему делу, над которым она работала, — ответил Громов.