Ну, по крайней мере, он согласился на выделение меня в собственный род. Так сказать, в одно лицо. Кстати, это решает коллизию, как один член рода может иметь титул выше, чем остальные.
Недавно я был барон Филинов, сейчас граф… Кто я теперь!
— Граждане Филиновы! — встал, наконец, я.
— Подданные, неуч! — тут же некстати возмутился мой дядя.
— Да пофиг. Прошу вас покинуть территорию моего особняка.
— А он ещё не твой, сам же сказал, — нагло ткнул в моём направлении один из братьев.
— Тогда территорию посольства. Так уж вышло, что я министр иностранных дел с правом ношения оружия. Специфика страны, — я достал кольт и упёр его в кресло.
Мне пришлось убрать оружие, когда на меня сердито посмотрела мать, но моего настроя выпроводить их это не поменяло и они были вынуждены уйти.
Выдержать прессинг превосходящего социума сложно, мне помогали только стены и тот факт, что они и сами обескуражены встречей с Предком.
Я проводил их до ворот. Отец явно колебался, чтобы что-то мне сказать.
— Дело по «Грюнк» в силе и договорённости в силе. И я увеличиваю долю вознаграждения семьи до ста процентов.
— Ты делаешь это только, чтобы у нас появились деньги на погашение долга, а наличности ты нам не давал! — возмутился на мою очередную щедрость брат.
— Рад, что у меня такие прозорливые родственники, — съязвил я. — Подготовьте корректирующие документы и передайте их моему помощнику.
Не дав им что-то выкрикнуть в ответ, с грохотом захлопнул и запер ворота, после чего пошёл в дом. Несмотря на то, что было ещё не поздно, мне нужен был отдых и придаться ему я собирался в том старом доме и одной уютной пещере. Ну и ножу своему артефактному кое-что обещал.
Глава 5 Фамилия
Я сидел напротив Канцлера, который попивал крепкий чёрный чай и со вкусом курил в открытое окно.
Ветра не было, густой пряный дым от доминиканского табака плотными клубами растекался по лавке, что удивительным образом меня совершенно не напрягало.
На столе были разложены самые разнообразные русско-иностранные словари, а в них заложены тонкие закладки.
Соседняя лавка была кофейной, торговала кофе в зёрнах, молотым и что называется, на разлив. Чтобы Канцлер в его потреблении чая не был одинок, я сходил и попросил налить мне их ядрёного пойла в совершенно не кофейную огромную чашку. Оплатив покупку, с этим великанским вместилищем бодрости ушёл к Канцлеру, а теперь пил богатырскую дозу горького напитка.
Думаю, что с учётом абсолютной нетривиальности задачи, стоящей перед нами неподъёмной глыбой, мне нужно много кофе.
— Итак, что мы имеем? — я всё-таки попытался собрать вместе результаты идущего интеллектуального штурма.