https://author.today/reader/438955
Глава 6
— Ты? — мужичок нахмурил реденькие брови. Оглядел мой латаный сюртучок, поморгал на сапоги, которые все еще имели приличный вид. Снова глянул в лицо. — А ты чьих хоть будешь?
— Аркадий Голенев, — представился я. — Сын Ильи Голенева, присяжного поверенного. День сегодня суматошный, вот хозяин и ярится. Но вы можете изложить дело мне, вдруг я все-таки смогу вам помочь. Говорите, Морозов этот лошадей у вас купил?
— Купил, — буркнул мужичок, облокотившись на перила. — Облапошил меня токмо. И опозорил еще… Тройку отличных орловских рысаков! А ентот Морозов мне сует свои бумажки с орлами. Вот енти вот самые. А я сначала говорю, мол я в энтом не понимаю, мне б деньгами лучше. Так там еще один подскочил, задом вихляет, щербатый такой. Мол, бери, мужик, дело верное! На бирже тебе за них еще больше серебра отвалят! Ну я поверил и взял…
— Щербатый, говорите? — прищурился я. — Улыбался все время гаденько?
— Вот-вот, барин, лыбился как медом намазанный, — вздохнул он. — А я-то уши развесил…
— И что случилось дальше? — спросил я.
— Я, барин, в конюшне всё разумею, а там… пришел я в это, как его, здание-то, где деньгами швыряются. Биржа, говорят. Зашел — Боже упаси! Шум стоит, как на ярмарке в Полтаве, кричат, руками машут, но в загородке. Все в сюртуках, как тараканы шуршат, и всё чего-то пишут в книжечках.
Я к одному, степенному на вид: так, мол, и так, продать желаю. Он глянул на мою бумагу и как засмеется, да нехорошо так, сквозь зубы: «Ты, говорит, деревня, где репу сеял, этой бумагой? Это, говорит, не акция, а рвань коридорная». Я ему про Морозова, а он мне: «Твой Морозов, видать, сам эти бумажки в ватерклозете печатал и сушил на веревке. Проваливай, пока городового не кликнул!» Так я и ушел, барин. Ни денег, ни лошадей, ни уважения…
— Как выглядел этот ваш Морозов? — спросил я.
— Да как выглядел… обычно выглядел… — засомневался мужичок. — Усищи у него такие пышные, рыжие. И краля еще с ним была, на цыганку похожая. Зубами сверкала и наклонялась вот эдак… Тьфу, срамота сплошная!
Мужичок причмокнул. Потом снова вздохнул.
— Пойду я, — он понурил плечи. — Начнут меня вот эдак выспрашивать, допытаются, что я перед тем, как акции эти взять, в кабаке полугар глушил, так еще и из суда выгонят…
— Нет у нас такого закона, что разрешает пьяных обирать, — я снова придержал его за рукав. — Подадим-ка мы с вами прошение прокурору окружного суда. Ваш Морозов совершил деяние, предусмотренное статьей 1152 Уложения о наказаниях: подделка ценных бумаг российских компаний. Это каторжные работы или арестантские роты. А чтобы вам впредь наука была: лошадь меняют на вексель или на звонкую монету, но никак не на акции общества Урюпинской железной дороги, учрежденной вчера в трактире.