Однако на страничках был описан «наблюдаемый характер».

Людмила там была вздорной, но ранимой.

Лизонька — взбалмошной и импульсивной.

Эпитеты к остальным, особенно детям, сильно не отличались. Умных, спокойных или хотя бы задумчивых было мало, обычно с дополнительными, отнюдь не хвалебными словами. А ведь это ещё смягчали, раз показали папаше.

Выходит, что надо выбирать среди знакомой мне парочки: Машки и Милки.

Блин, не хочу.

Какая же подстава с псевдонимом. Теперь вся надежда на смотрины.

Только думал, что нашёл одну, на которой остановлюсь.

Блин, точно, я же теперь женат… мрак.

Как с этим жить, я отказываюсь считать себя взрослым! Мне восемь, максимум десять. И точка!

* * *

Сообщать о факте официального брака супруге я и не подумал. Я признался ей в куда более важном.

— Я — Аир Чудора, именно я тогда… — начал я вываливать информацию внутри бронницы в лучах горящего фонарика на планшете.

— Что за бред ты несёшь? — рассмеялась Лизонька.

— Ладно, начну с другого. Я — некромант.

— Я тебя и таким люблю, но называть себя чудорой-то зачем? Какой он противный!

— … я правду говорю!

— Да что за вздор, да вы немного похожи фигуром и габаритами, но ты красивый, а он… нет, он тоже красивый, но сла-ща-а-а-авый. Бее! — высунула язык Лизонька, словно Аир Чудора — горькое лекарство.

—Двуличие сменить , — проворчал я, — из-за тебя две тысячи лун будет потрачено впустую.

— …

— Что молчишь?

— Выходит, я получила деньги от тебя?

— Да.

— Дай ещё.

— …

— Ну, не жмотись. Что тебе стоит?

— Нет. Сама заработай, присядь Аисту на уши, он и побалует.

— «Присесть на уши»? — не поняла меня Лизонька.

— Ну, похвали его там за что-нибудь. А потом попроси деньги, — предложил я.

— Мама ему запретила, у меня аллергия на сладкое.

— Понятно. Тогда есть ещё вариант.

— Какой?

— Видела, как на тебя отреагировали Ушакова с Безумновой? — спросил я.

— Ага, — кивнула русоволосая девочка, но нахмурила брови.

— А они далеко не единственные девчонки, что выросли с куклами Луми. используй это!

— Как? Это же фу, бее! Они же тискать лезут, — скорчила рожу мелкая.

— Тебе не нравится, так используй свои копии. Так ты заработаешь за счёт своего дара. Опробуй на Рёрикович. Они с Безумновой когда-то в кукол играли, мини-версии Людмилы я там не помню, но наверняка Яна Михайловна тоже такой владела, она с Наташенькой из одного Музея, — предположил я.

— А откуда ты их знаешь?

— Я учился в московской академии в первом классе «Ять».

— …

— Что молчишь?

— Да, поняла кое-что. Ты — Кирушка?

— Ну, Кир Грязев, да.

— Не однофамилец, значит. Ну, всё стало проще, — с серьёзным выражением лица кивнула Аистовна, потом ещё раз чему-то кивнула, точно не мне. — Если Пронин и Грязев — одно лицо, всё становится проще.