— Г-г-грь-рь-рь.

— Гризли? — попытался я угадать мысли собеседника.

— Гря-гря-гря, — продолжил кто-то тоненьким голосом, кажется, всё та же самая помеха.

— Странный нынче акцент у уток. Ну, да я в другой стране, почудится же такое, — проворчал я тихо.

— Кир! По-по-по— …

— Я не попугай или иное «попо». Говори чётко, Ушакова! — произнёс я, тело обдувал ветерок, так что на время разговора я скрылся по шею в воду.

— Спаси, ду-дует, принеси по-пол-лотен-це-це, — всё же выдавила из себя дрожащим голосом Лерочка целое предложение.

— А волшебное слово? — проворчал я.

— У-у-убь-бь-бь-й-й-й-йю.

— Но я же некромант, такой ценный для твоего рода.

— С-с-с-с-себя, т-т-та-так. Б-б-бу-д-ду са то-б-бой при-с-зрак-ком ле-та-тать.

— Не, так не работает. Да и изгнать не проблема. Ладно, сейчас принесу. В каком шкафчике твоё полотенце? Ты тут вообще в мантии?

— В-в-в…

— Понял, по одному вопросу. Номер шкафчика?

— В-во…

— Восьмой?

— Н-не…

— Восемнадцатый?

— Д-да…

— Ладушки, сейчас будут.

— Б-бы-быст…

— Быть или не быть? Да, вопрос хороший. Философский.

— С-су… — начала точно не комплимент мне говорить Ушакова.

— Не надо, бассейн общий, — вставил я комментарий, в дрожащую фразу.

— … ка т-ты.

— Какая невоспитанная аристократка. Да иду я, иду. Мне вообще-то тоже холодно, — проворчал я. Хотя по сравнению с эффектом света такая мелочь. Да и в проруби зимой купался под руководством Шалфея, даже сражался с мечниками и копейщиками, что оставались на берегу. Так что ситуация приятная.

Так, восемнадцатый шкафчик. Ага, вот он, посередине.

Мантия, халат, полотенце, лифчик, трусики-шортики, какие-то ниточки с сеточкой, наверно, авоська для продуктов, но весьма небольшая.

Ну, сейчас пригодится, пожалуй, только полотенце и, возможно, халат. А, вот ещё шлёпки, наверно, её.

Ощущение свежести мне понравилось, а там меня, вроде бы, ждал страждущий, так что я и не подумал одеваться. Тратить ещё время. Я же герой. Вот какое отражение в зеркале мужественное! Чёлку поправить, что ли?

— С тебя золотой червонец, — заявил я, развернул полотенце и отвернул голову в сторону.

— За что? — возмущённо и без тени дрожи спросила Лерочка.

— Ну не за помощь же. Ты мне сбила своей водой вытаскиваемую магическую формулу…

— Ой?

— … но всё же не за это. А за просмотр моего тела.

Послышались брызги, затем шлёпающие шаги, а в махровых сетях закопошилась добыча на десятки килограмм.

— От-т… — начала снова заикаться Ушакова.

— Отстать? — попробовал угадать я.

— Не-не-не-си-си ту-д-д-да.

— А, ну ладно. Шлёпки твои? — спросил я, на всякий случай. Девчонка юркнула ногами в них.