— Ха, твой бесполезный дар звука бесполезен и мне не страшен. Чем развеивать мне скуку, лучше помоги. Тогда обещаю, что сохраню тебе жизнь. Ха-ха, да, ты достаточно красива, чтобы жить, — рассмеялся Бартоломей, похоже, забыв про свою ситуацию.
Активация магии звука была дорогой и о-о-очень долгой. Так что я и не подумал тут ждать итогов. Я просто в момент, когда сверху осталась одна голова великана, произнёс:
—Отмена !
И свалил отсюда, пока тот остался в тисках скальной породы.
— Не смей! *Цензура*! — похоже, были последними словами Бартоломея. Интересно, он догадался отменить трансформацию перед смертью или нет?
*Ствинг!*
Искрящаяся белым светом Вита Аида через некоторое время выбежала по моим путям назад.
Хм, я решил их отменить, а то за ней может последовать кто-то ещё.
— Ну, моя совесть будет чище, — проворчал я.
— За… заткнись, Зелёный, — еле выдохнула девчонка. Лун у неё не было.
— Сколько же стоила эта секущая мелодия?
— Двадцать милли-ох-онов. Омя… моя… уникальная магия, — произнесла пленница или всё же «черепашка-нахлебница», уходя в медитацию.
Мы сейчас были в тылу близнецов, так что она была в безопасности.
Несколько земляков быстро её прикрыли пластами земли.
Тц. Подкаблучники. Я вас такими не создавал.
Глава 16
После смерти Бартоломея Майкл использовал пылевую завесу и сбежал, а вот Мерлинсон нет.
Грязев сумел нанести ему серьёзные ранения. Пронин и огненные маги выжгли деревья.
Но потери с нашей стороны были колоссальными. Осталось всего чуть больше ста близнецов, то есть около четырёхсот пало в этом бою. Ну, главное что не я.
— Опросить или оживить его нельзя, — тем временем обсуждалась судьба наследника Старой Британской Империи.
Промолчу, варианты спасения его жизни есть, вот только применять я их не стал бы. Зелья под запретом.
Да и Роберт Мерлинсон стремился меня убить много раз. Пусть он одуванчик по сути, но нет смысла в его спасении. А человек по его тушу у нас есть.
Вита молча подошла, воткнула палец, покрывшийся кровавым льдом, в шею своего единокровного брата, а затем так же ударила в сердце.
При этом внешне это выглядело весьма хладнокровно, а вот главная её эмоция в этот момент была иной: страх.
Если бы она стремилась к силе, была бы жадность.
Ну, какая мне разница?
Тем временем Грязев к ней подошёл и протянул листок бумаги с ручкой:
— Я тут накидал, если хочешь жить, подписывай контракт на служение Пронину в роли монстра, — с ухмылкой заявил он. А я понял, зачем ему понадобился листочек из моего блокнота, который он попросил, когда я зарисовывал узор ядра. Я тогда этому значения не придал. Какой он молодец.