— Я никого не выгораживаю. Я просто говорю, что смерть нужно воспринимать как нечто естественное. Позже я ещё спрошу за этот бардак.

— Почему позже?

— Потому что сейчас надо посмотреть, кто это спрятался в окрестностях.

— Что?!

— Я чувствую присутствие разумной жизни. Кто-то прячется вон там, — указываю рукой на один из разрушенных домов у самой кромки воды, где начинался крутой склон.

— Кто?

— Не знаю. Вполне возможно, что мародеры. Или выжившие. Идем, посмотрим.

— Арос, а тебе доводилось убивать? Только скажи прямо, а не как в прошлый раз.

— Приходилось, Мари. Только в лесу подле академии я выкосил не одну сотню эльфов. Плюс люди. В основном мародеры и воры, искавшие в лесу укрытие.

— И ты так спокойно говоришь?

— А что такого?

— Ну как бы… Столько людей?

— Это вредители, Мария. Вре-ди-те-ли. Эльфы собирались забрать лес себе, а людей в деревне убить. Не выгнать, а именно перебить. Другие не лучше. А ведь есть еще дриады, которые людей вообще не любят и имеют на это, между прочим, полное право.

— Да я не об этом, — отмахнулась девушка, чем смогла меня удивить.

— А о чём?

— Ты… не думаешь о тех, кого убил? Я слышала, что некоторые воины страдают угрызениями… кошмарами, там.

— Вообще нет. Да и страдают лишь те, кто чувствуют вину, а это звоночек о том, что что-то они в этой жизни делали не так. Может быть, не на тех руку поднимали, ты так не думаешь?

— Хм…

Подойдя к дому, я осмотрел пепел и оставленные на нём следы. Раздвинув магией погоревшие опоры, прохожу вперед, присматриваясь к следам и принюхиваясь к запахам. Гарь, конечно, забивала нос, но не до конца.

— Не похоже, чтобы здесь были мародеры, — покосилась на меня Мария.

— Ты права. Обрати внимание на следы.

Чувствуя где-то в этой зоне живых, я не мог найти ни лаза, ни люка, ничего. Обойдя дом, спускаюсь по склону к реке. И точно! Небольшой спрятанный проход. Опустившись на колено, заглядываю внутрь и замираю. Полумрак не мешал рассмотреть пять комочков, одетых в лохмотья, из которых торчали детские ручки и ножки.

— Арос, ну что там? — от выкрика Марии сверху, комочки закопошились, и один из них встретился со мной взглядом. Это была девочка, примерно тринадцати лет. Увидев меня, её глаза в ужасе раскрылись, а сама она начала подтягивать других. В роли других тут оказались три мальчика шести, восьми и десяти лет, и еще одна девочка около пяти-шести. Все грязные и без обуви, в каких-то обносках на голое тело. Самой тощей была самая старшая, да и остальных назвать «нормальными» язык не повернется. Ребятня явно едва концы с концами сводит.