Потом, правда, у меня пытались её убрать. Конечно, я была против, но кого это волнует? Вот только, никакими средствами татуировка сходить не желала. Этот серебряный глаз не сходил даже с помощью магии, а сами маги лишь чесали затылок в попытках обосновать сей феномен, ведь, по их же словам, в татуировке не было ни грамма магии. В конечном счете (когда у меня стала увеличиваться грудь), эти попытки остались позади, а татуировка так и осталась со мной.

Но с тех пор, как она появилась, во мне начали происходить изменения. Первое и самое яркое — у меня изменился цвет волос. Были золотыми, стали серебряными. Второе изменение коснулось моего тела. По первому времени спросонья я чувствовала странное тепло, тянущееся до кончиков пальцев. А еще зуд в мышцах. Иногда зуд был такой, что хотелось содрать кожу. А вот потом я заметила, что хватка стала крепче, движения быстрее, а напряженные мышцы тверже. Так как странностей со мной было очень много, и ни одна из них не принесла мне ничего плохого, то и рассказывать о новых я не стала, старательно скрывая внутренние изменения.

Дальше, через небольшой промежуток времени после этого, я стала слышать голос. Точнее не голос, а зов. Он был беззвучным, но я четко ощущала, что меня зовут. Он шел как бы изнутри. И звали меня, как не странно, в тот самый лес. Но отец строго настрого запретил мне даже подходить к лесному массиву, ссылаясь на слишком большое количество странностей и опасностей что преследуют это проклятое место.

Ага… Проклятое. Вот только, сколько купцов с которыми он постоянно встречается, путешествуют по этому самому лесу? И все как один говорят, что за всю жизнь не видели более безопасной дороги. О том, что именно из того леса к нам идут отличные зелья, травы и настои, я вообще молчу.

С другой стороны, за последние шестьдесят лет ни один человек не смог достичь центра леса. По легенде, там находиться старый заброшенный храм, но что с ним сейчас — никто не знает. Многие пытались, но ни у кого не получилось.

Зато люди, живущие в лесу, все, как помешанные, стали твердить, что это воля духа леса, и что всем, кто пришел туда с дурными намерениями, делать там нечего. От таких заявлений у некоторых представителей святого Ириса, развилась настоящая мигрень, но и поделать с этим никто ничего не мог. Сколько бы за лесом не наблюдали, сколько бы не изучали, толку с того просто не было.

И ладно бы этим кончилось, так ведь нет. Сравнивая себя в детстве и себя сейчас, я видела четкую разницу. Я ведь и раньше не отличалась мягкостью, а теперь вообще, как выражаются маги, стала напоминать нестабильное плетение. Ведь что оно, что я, были совершенно непредсказуемы.