— Много.... несколько тысяч. Они приезжают, чтобы помолиться... Мы не позволяем селиться в храме родителям. Но не мешаем видеться им с детьми в воскресные дни. Один лишь запрет у нас есть — если не в силах ты прокормить своего ребёнка и отдал его нам, то до совершеннолетия и забрать ты его не сможешь. А там уж как чадо юное решит. Таков закон, дарованный нам императором. Лишь спустя много лет выросшие дети могут отправиться к своим родным. Но жизнь такая штука, из года в год родители всё реже и реже появляются на пороге монастыря, где когда-то оставили своё чадо. Но мы никогда их не виним. Ибо одному лишь Господу ведомо, что случилось бы, пытайся они сами справиться со своим горем.

Тяжело давался мне этот разговор. И мои слова о магии и исцелении лишь добавили грусти в глаза настоятелей.

— Видимо, к вам уже приходили «целители», так? Не буду лукавить. Новую ногу вырастить не могу. И даже пытаться сейчас не буду. Никогда не пробовал, и не на детях же мне экспериментировать. Мана, сила, что даёт мне возможность исцелять — не бесконечная, и мне потребуется время для её восстановления. Я бы хотел помочь всем, но сразу это не получится. Я не буду требовать от вас ответа, клятвы или ещё чего-нибудь. Дети сейчас будут ложиться спать. Я не знаю, на скольких меня хватит. Просто помните, что вы ничего не теряете. А рано утром я уеду. И завтра вечером буду от вас ждать звонка, и вы мне расскажете, как чувствуют себя те, кому я сегодня постараюсь помочь. У вас здесь есть станция скорой помощи в деревне и небольшая частная клиника. Тоже, наверное, один из бывших детей монастыря её открыл? — сделал я предположение и по взгляду понял, что угадал.

— Завтра отправите их на обследование и сами поймёте, кто с вами делил трапезу этим вечером. Мошенник или ... Вам самим известно, кто из детей и служителей находится в самом тяжёлом положении. Отведите меня и отбросьте в сторону неверие. До сих пор ведь лишь вера вас поддерживала, верно? — я встал и поклонился этим двум гигантам духа, что тянули за собой огромное бремя и помогали тем, от кого отказывались даже близкие.

В итоге, я не выдержал и практически осушил все запасы кристаллов, оставив в них лишь десять процентов от полного запаса, дабы позднее пополнить их вновь.

Каналы гудели, руки дрожали, мозг плавился, а я с блаженной улыбкой смотрел, как не ходящая из-за поражения центральной нервной системы девочка неуклюже и неумело, шаг за шагом, двигалась по коридору и рыдала вместе с проснувшимся и оживившимся муравейником из служителей монастыря.