Когда бокалы и угощение от заботливой леди Бон, в силу своей сущности не понимающей ни намёков, ни юмора, ни сарказма, покинули стены гостеприимного кабинета, немного смущённый, но всё такой же деловой ректор вернулся к первоначальной теме беседы.

— Вы в Санторе лишь сутки, а уже нарушили всё, что можно было нарушить. Распылили шары с сухим красителем над журналистами и студентами академии, соблазнили кастеляна поставками контрабандной литературы, ущипнули библиотекаря Зорга за… ягодицу, активировали запрещённые артефакты, подсыпали рвотный порошок сегодня в столовой. И это только то, о чём мне доложили! — закончил он на высокой ноте.

— Но…

— Таяна, не перебивайте! И это я вам ещё не припомнил обидное прозвище, данное академии на турнире!

— Припомнили. Только что, — заметила я безэмоционально. Именно такой спокойный голос провоцирует на бешенство, а значит, и на высказанную внезапно правду.

— Вы бы помолчали, леди Виль! — рявкнул он в сердцах.

— Серена, — ещё более ровно и спокойно произнесла я. — Согласно правилам академии Сантор, все студенты принимаются как равные, независимо от сословия и…

— Я. Знаю. Правила. Академии. Сантор! И хочу, чтобы вы их так же изучили и придерживались! — отчеканил ректор, постепенно приходя в себя. И уже куда более сдержанно продолжил: — Вы, Се-ре-на, лично несёте ответственность за новое название Сантора. И вы за это ответите.

Так, вот это уже ближе к делу. Продолжайте, продолжайте. Сначала угрозы, затем запугивания. Похоже, вам что-то от нас всех очень нужно. Но что?

Ректор набрал воздуха в лёгкие, и я с полной отчётливостью поняла, что час расплаты настал. Сейчас мы услышим то, что нам не понравится, но от чего мы не сможем отказаться.

— Вы! Все семнадцать! Будете представлять академию Сантор на следующем турнире.

— Но… следующий — не общемагический, не по зельям и не… — произнесла Бри, хмурясь.

— Боевой, — с триумфальной улыбкой подтвердил этот нехороший, очень нехороший маг. — И поскольку нашим девушкам не нравится слыть «уродинами», мы посовещались и решили, что вашей красоте покорится даже людская молва.

Ректор выглядел довольным, как расплывшийся по нагретой черепице кот. Блаженство. Безмятежное счастье.

Я улыбнулась, чтобы не показать истинные чувства. Уел, гад! Только вот…

— Серьёзные обвинения. А есть ли доказательства?

Ректор поджал губы недовольно. Оглядел наши ряды. И как мне ни хотелось посмотреть, все ли девушки сдержались, я мужественно не отводила взгляда от собеседника.

— Доказательств для суда нет, но для меня их достаточно, — вынужден был признать он.