Шаги Лин Акройд барабанной дробью зазвучали в ушах всей корректуры.

— Приближается зло! За работу! — приказала старшая смены, склонив голову над уже вычитанной гранкой.

Журналистку недолюбливали за вздорный характер, непомерное самомнение и успешность. А ещё — за то, что она успевала всё и всех кругом контролировать. Единственная из журналистов, кто мог раз десять заглянуть в корректуру, ещё и перепроверить за ними, лучшими специалистами Вестника.

Мерзкая дамочка с длинным носом! Жаль, про нос — в переносном смысле.

Кроме вышеназванного, у коллектива была ещё одна немаловажная причина ненавидеть Лин.

До появления из ниоткуда выскочки Акройд «Столичный Вестник» считался респектабельной газетой и печатал приличные новости, а сотрудники, от поломойки до высшего руководства, жили себе тихо-спокойно.

Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец. Последние семь лет — а именно столько потребовалось бессовестной и беспардонной девице на то, чтобы перевернуть устои Вестника с ног на голову, — соседи, знакомые, друзья, друзья друзей и едва ли не люди с улицы, завидев любого сотрудника газеты, требовали «горяченького».

Кому-то внимание нравилось, кому-то нет, но паршивка Акройд убедила руководство со всеми заключить договор о неразглашении информации, и с тех пор страдали все. И те, кому хотелось поговорить, и те, кто и так с радостью молчал, лишь бы его не трогали, и — самое ужасное! — сотрудники других отделов!

В общем, если кто и любил фифу, то явно не коллеги, а владельцы газеты — ведь тиражи выросли до небывалых высот, равно как и доходы.

Лин Акройд умело лавировала между откровенной ложью и правдой, умудряясь быть везде и всюду. Даже не чуралась забежать в корректорскую и «проверить свежим взглядом всё то, что вы направили в моём идеальном тексте».

— О, появилась. И снова в лимонно-жёлтом. Кислятина. И почему мы не подмешали в чернила порядочную дозу яда? — со вздохом спросила старший корректор.

— Потому что, если и подмешивать, то не в свою, а во вражью смену, чтобы они пострадали, — ответила подруга и коллега.

У Вестника было две смены корректоров, соперничающих между собой, — притом соперничество возводилось в культ и доходило до абсурда. Единственное, в чём смены не соревновались и не спорили, а соблюдали полнейшее единодушие, — нелюбовь к фифе Акройд.

— Здравствуйте, девочки, всё готово? Дайте посмотреть, — сходу потребовала Лин. И, не дожидаясь, когда корректура откликнется, сама подхватила гранки со стола старшей. — Так-так-так, а это что? Кто дал новость про Эйнара с Сереной де Виль в Баррагоре? — не своим голосом вопросила фифа Лин Акройд.