Благодарно кивнув, я отворил запертую дверь и быстрым шагом направился по указанному маршруту. Необходимо всё делать быстро и наверняка, иначе беда.
Дойдя до нужного места, я отворил дверь и действительно увидел шагающую из стороны в сторону женщину чуть в возрасте. Та, увидев меня, от удивления захлопала глазами. Явно либо ждала кого-то другого, нежели меня, либо не так рано. Ну да плевать.
— Ты где шляешься, старуха⁈ — начал кричать я на неё. — Её Высочество уже чёрте сколько ждёт тебя! Жить надоело⁈
Чуть опешив, та наконец-то сообразила, что происходит, и бегом направилась на место работы. Я же последовал за ней, чуть прикрикивая, да так, чтобы все в этом долбанном дворце знали о происходящем. Не нужны мне эксцессы. Мне нужно АЛИБИ!
Заходя на кухню, я заметил мельтешащую из стороны в сторону кухарку и княгиню, что с небольшим безразличием наблюдает за разворачивающимся концертом.
— Где бумага и карандаш? — задал я вопрос женщине, отчего та посмотрела на меня непонимающим взглядом. — Будешь записывать рецепты, что я буду диктовать.
— Н-но я не умею писать, господин… — сказала она и опустила голову.
— Вашу ж мать да коленом об косяк, — ругнулся я и посмотрел на Сисилию. — Где мне найти писаря, чтобы тот всё записал? У него уж точно есть и инструментарий, и навыки.
— А разве это разумно — записывать семейные рецепты на бумагу? — чуть наклонив голову, ответила она вопросом. — Это же тайна любого рода, и неважно, в каком он сословии. Никто не записывает рецепты, а держит их у себя в голове.
— Ну уж извините, — усмехнулся я, — у меня совершенно иной подход к такого рода вещам.
Кухарка продолжила наводить порядок, княгиня пожала плечами:
— Направо и до поворота. Затем пройдёшь три левые двери и увидишь четвёртую. Обычно он там сидит и пишет.
Я поблагодарил её и чуть ли не бегом направился к нему. Он, кстати, оказался куда моложе, чем его коллега-кухарка. Та уже в возрасте, а этому на вид чуть за двадцать. Значит, голова у него варит хорошо, а потому я чуть ли не с порога вывалил на парня всю подноготную.
Тот же, чуть прищурившись, потёр свои виски и вздохнул.
— Любите же вы все всё усложнять… — Писарь встал с места и начал искать необходимое. — Вечно у вас всё не так, как у людей.
— Уж прости, мужик, — пожал я плечами. — Работа у нас такая — радовать хозяев сего дома…
— Понимаю… — усмехнулся он, и в его взгляде я действительно заметил понимание. Даже жаль мне его немного.
Когда мы пришли, писарь поклонился госпоже и сел за стол, который та благородно освободила. Я же стал нарочито громко проговаривать рецептуру тех блюд, что я ранее рассказал Сисилии. Даже парочку других ещё добавил, от чистого сердца. В благодарность за вечер, так скажем. Если бы я сразу исчез из города, то можно было бы вешать орден «матроса» на грудь, ибо поматросил и бросил. Это бы точь-в-точь описало сложившуюся ситуацию.