Прямо не боевая группа, а инвалидная команда. Мы все вместе забрались в один из грузовиков и разместились там отдыхать, пока форпостовские бойцы собирали трофеи. Примерно минут через сорок прекратились последние редкие выстрелы, и от одного из бойцов мы узнали, что кланы с Мартой не справились и она ушла куда-то делать себе новую базу, правда, энергии купола у нее оставалось всего семь процентов. Кварц сразу после таких новостей шепотом поведал, что установил внутри нее маячок, и народ оскалился в хищной улыбке, рассчитывая на реванш.

Только Тилорн сидел хмурый и смотрел на меня, не отводя взгляда. Трофейной команде понадобилось почти два часа, чтобы собрать все до последнего болтика. Я сначала даже думал, что им не хватит транспорта, чтобы загрузить все эти автоматизированные станки и останки дроидов, но оказалось, что в большинстве грузовиков были установлены специальные контейнеры с системой миниатюризации, которые позволяли загрузить в них намного больший объем. А вот как они решили вопрос с весом, я понятия не имею. С расспросами к инженерам, которые сопровождали колонну, лезть не захотел, они и так крайне зло на нас смотрели из-за того, что пока мы уничтожали дроидов, сильно повредили несколько крайне ценных для них агрегатов, вот и ходят, бурчат на нас.

Когда приехали на базу, сразу отправили Кварца и Кастру в регенерационные капсулы, а Тилорна я оттащил в отдельную комнату и, усадив перед собой, предложил ему высказываться. Пару минут он помялся, а потом вылил на меня такой поток сознания, что я просто был в шоке. Он минут десять орал на меня, используя богатый матерный лексикон и строя такие многоэтажные конструкции, что я его сильно зауважал. Я-то думал он интеллигентный медик, а тут такие словесные обороты. Хоть он и чихвостил меня в хвост и гриву, но я сидел и просто улыбался, молча слушая его.

Еще в первый десяток секунд я понял, что мои худшие опасения о теме разговора не подтвердились, вот и решил дать ему выговориться, ведь у мужика реально накипело, пусть хоть на мне пар спустит. Тем более весь его монолог сводился к тому, что я такой безответственный, подставляюсь под удар, не думая о группе, не думаю о себе, что мог погибнуть, ну и дальше по тексту мамаши, испугавшейся за ребенка. Когда он сделал паузу, чтобы перевести дух, я вмешался в его монолог.

— Странно, как твои подопечные не начали тебя за глаза называть «мамочкой»!

— Эм… Ааа… Это… Ты о чем? — он аж растерялся от такого.

— Да о том, что ты ведешь себя как наседка над цыплятами! Сюда пальчик не сунь, а то будет бо-бо, туда не ходи, а то получишь по попе. В этом у большинства волонтеров и проблема, вы окутываете подопечного чрезмерной заботой.