Ноги и левая рука меня не слушались, относительно целой осталась только правая рука с зажатым в ней ножом. Я полз, преодолевая боль, при помощи единственной целой руки. Эти несколько метров показались мне многокилометровым препятствием. Похоже, пока я полз, то несколько раз терял сознание, потому что эта дорога растянулась для меня в целую вечность с периодическими вспышками сознания. Вот я ползу, сцепив зубы. Тут пытаюсь заблокировать за собой дверь, но в итоге плюнув просто придавил ее своей тушкой. Новая вспышка сознания застает меня при попытке наложить на свои раны повязку. Потом долгий провал во тьму, оставляя меня наедине с призраками моего прошлого.

* * *

Затащив Бабая за дерево, я устроил его голову на корне, а сам, уместившись рядом, взял на прицел проход в кустах, через который мы сюда забрались. Почти сутки мы уходим от погони, и за последние полтора часа преследователи не показывались. Надеюсь, они нас потеряли. Бабай был совсем плох. Четыре часа назад он получил в живот заряд плазмы, который прожег костюм и нанес ему серьезную рану. Несмотря ни на что, я старался вытащить его к своим. Он не просто был моим напарником, он научил меня всему, что я знаю. Взял тогда еще совсем зеленого бойца под свою опеку и не раз вытягивал из разных адских ситуаций. Сейчас помощь была нужна ему, и при любых обстоятельствах я его обязательно вытащу.

— Сокол… — прерывисто начал он.

— Не волнуйся, Бабай, еще часа три, максимум четыре, и дотащу тебя до наших…

— Помолчи… Тяжело… Говорить… — оборвал он меня, с трудом выдавливая каждое слово. — Больше… Не могу… Терпеть… Со мной… Не выйдешь… — помолчав с минуту, переводя дыхание, он продолжил. — Информацию… Нужно… Доставить… Ты знаешь… Правила… Помоги… Сам… Не смогу…

После этих слов с тихим шипением шейные пластины отсоединились от шлема и съехали вниз, давая возможность снять шлем. Сейчас не надо было снимать шлем, он просил совсем другого, но я не мог решиться. Да, я понимал важность информации оказавшейся у нас на руках, и да, я знал это чертово правило разведки, написанное тоннами крови. Но не мог, это ведь был Бабай, который был мне, как отец.

— Не тяни… Прошу…

И я решился! Достав нож, я всадил его в открытое горло, рассекая гортань и перерубая шейные позвонки. Быстрая смерть, вот о чем меня просил Бабай. Это только в романтических рассказах разведка своих не бросает и так далее, но в реальной жизни все выглядит совершенно по-другому.

— Спи, старый друг. Такие, как ты не умирают, они просто возвращаются на небо для перегруппировки.