На десятой минуте он охрип от криков. На двадцать третей — начали проскакивать ответы, которые вообще не касались вопроса. Приходилось терпеливо, раз за разом, повторять вопрос, потому что я прекрасно понимал, что его сознание просто начало сбоить от постоянной боли, и он рефлекторно отвечал на те вопросы, которые его сознание уже самостоятельно формировало, лишь бы только избавиться от боли. На тридцать седьмой минуте он скончался, скорее всего, от болевого шока, ведь я старался не дать ему истечь кровью раньше времени.
Очистив все ножи и вернув их в свои чехлы, отправился за следующим. М-да, один обгадился под себя, второй вообще без сознания, третий забился под трубу, к которой был привязан и старался не отсвечивать. А вот тот, который упоминал про репликатор, сидел спокойно, и, судя по наклону головы, внимательно прислушивался к доносящимся звукам. Ладно, оставим этого спокойного напоследок, а пока приступим к тельцу без сознания. Отвязав бессознательное тельце, утащил его на место предыдущего допроса и, несколькими оплеухами приведя его в чувство, приступил к допросу. Вопросы я задавал практически те же самые, только с некоторыми дополнениями, отталкиваясь от информации полученной от первого пленного. К сожалению, это тельце продержалось всего двадцать три минуты.
Спустя еще три часа я закончил с последним пленником. Дольше всего продержался тот спокойный, оказавшийся командиром группы. Первые сорок минут он упорно молчал, но срезание ногтей, на уже поломанных в нескольких местах пальцах, разговорили и его. Но мое уважение к себе он заработал весьма весомое, не каждый выдержит даже десятиминутный порог, а этот, даже когда начал говорить, очень долго пытался не все рассказать или обтекаемо сообщал информацию. Приведя себя в порядок, оттащил все трупы к дыре и сбросил их вниз на четвертый уровень. Пусть зверье, обитающее там, пообедает.
Так, у бойцов, которые ушли, была задача дождаться репликации товарищей и уже с ними возвращаться. Репликация занимает двенадцать часов, значит еще пара часов есть в запасе. С этими мыслями я начал комплектовать снятое оружие и боеприпасы в одну компактную кучу, связав все ремнями, которые освободились от пленников после их кончины. Приведя в порядок все трофеи, положил их недалеко от лаза и засунул под них две наступательные гранаты без колец. Вряд ли я вернусь за трофеями, с этого мусора прибыли почти нет. Но вот тот, кто позарится на чужое добро, будет неприятно удивлен.
Еще раз осмотревшись по сторонам и сняв растяжку на входе, полез по лазу. Двигался я очень медленно, замирая и осматриваясь буквально каждый метр пространства, ведь не один я такой умный устраивать ловушки. Когда до выхода осталось метров двадцать, пришлось выключить прибор ночного видения: слишком яркий был свет для него. Подождал минут десять, оставаясь на месте, пока глаза привыкли к тусклому свету, поступающему с улицы, продолжил движение. К счастью, ловушек не было, как и засады на выходе, поэтому я достаточно быстро добрался до ворот форта. Подходя к воротам, заметил слева новую секцию забора, которую возводили под прикрытием мобильной группы. Похоже, игроки уже немного зачистили территорию, и комендант форта решил начать расширяться.