Примечания авторов:

*«Покон» (старославянское) — свод законов и правил, что должны исполняться в обществе.

** Находники — участники набега.

— Да уж, — сказал Лев Гумилев, — сведения невероятные, но они не противоречат тому, что я о вас уже знаю. Могу сказать, что в таком разрезе вы просто находка для историка. Кстати, мы уже пришли. Поскольку вы еще в самом начале наотрез отказались вот так на ногах сообщить, зачем я вам понадобился, прошу посетить мою скромную семейную обитель. Только уж не обессудьте, комната старого ученого в коммуналке, это отнюдь не Бахчисарайский дворец крымского хана.

6 июня 1985 года, вечер, Ленинград, Центральный район, улица Большая Московская, дом 4, квартира 9 (коммунальная), комната Льва Николаевича и Наталии Викторовны Гумилевых

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Поскольку отпирал Лев Николаевич дверь своим ключом, то никто из соседей не выглянул поинтересоваться — кого это там принесла нелегкая. А может все дело в лежащих на нас с Коброй маскирующих заклинаниях, которые делали нас неинтересными для разной праздношатающейся публики и привлекали внимание только одного человека. Жили Лев Николаевич с супругой просто, даже можно сказать бедно, единственное богатство это книги на стеллажах до потолка. И ведь все это научная литература по истории, географии и искусствоведению*, а не какие-нибудь беллетристические романы. Впрочем, ничего другого я увидеть и не ожидал.

Примечание авторов: *Наталья Гумилева по профессии художник-иллюстратор и искусствовед.

Пока мы оглядывались, Лев Гумилев снял шляпу и сказал:

— Наталинька, у нас гости!

А то супруга и не видит, что хозяин дома вернулся с работы не один, а в компании.

— Ой, — всплеснула руками женщина, — а к чаю-то у меня почти ничего и нет.

— Так, без паники, — сказал я. — Скатерти-самобранки или полевого синтезатора «Мидас» мы с собой не носим, но к чаю кое-что придумать можно.

С этими словами я открыл портал на кухню своего дома в Шантильи, где сестренки, отодвинув в сторону черных кухарок, у пышущей жаром плиты стряпали что-то сдобное. Пахло ванилью, корицей и свежей выпечкой. По мере оттаивания души прорезалась в них этакая страсть к приятным домашним хлопотам. Ну и желание угостить нас с Елизаветой Дмитриевной чем-нибудь вкусненьким, а потом слушать похвалы, млея как кошки, которым чешут за ушком, тоже присутствует. И кстати, кошка тоже там, трется у ног худышки Грейс и громко мурлычет, требуя свою долю на этом празднике жизни.