Всё же умение определять, не смотря на стены, где противник — значительное преимущество.

— Мы и правда двух ходоков положили? — ошарашенно спросил Матвей.

— Да. Помоги мне выбраться.

Как встал, так первым делом забрал чужие гранаты. Ну теперь начнётся веселье.

Остальных противников я вынес ещё быстрее, чем в первый раз. Опять же, зная, где они находятся, в каких комнатах засели и даже куда навели оружие, я закидывал в помещения гранаты, врывался внутрь и обстреливал студентов.

Не готовы они были к серьезному натиску. Ещё и засели в двух комнатах по соседству. Последний из них чуть не подстрелил меня, но повезло, стрелки попали в жилет.

— Лихо ты их, — Матвей догнал меня, когда всё закончилось.

— Кажется, больше никого не осталось. Пойдем на выход.

— Соколов… — протянула удивленно-недовольно Рао, которая появилась рядом с нами. Да и Виктор следом за ней переместился, тоже оглядывая валяющиеся тела.

* * *

Остаток дня прошёл в таком же формате. До вечера успели сойтись со всеми командами и не по одному разу. Моя слава непобедимого как началась, так и увяла. Если в первые разы ещё можно было сказать, что аристократы тупили, то потом ничего, вошли во вкус.

Я тоже вошёл, но вот только этого не хватило, чтобы и дальше доминировать. Всего меня слили три раза. Тоже достижение, потому что один из самых низких показателей. Отправленных баиньки — тридцать семь. Почти каждый раз мне удавалось хоть кого-то, но подстрелить. Сказывалось то, что я чувствовал, где ходоки и бесы находятся.

Сильно этим не злоупотреблял. Себя показал, выделился и хватит. Так что действовал я не в полную силу. Но глупо было бы надеяться, что другие тоже выкладываются на полную. Многие относились к этому, как к игре.

Ну, в первую половину дня. Когда ловишь гранату и тебя глушит, да ещё и в сон отправляют принудительно, от чего в итоге страдаешь от головной боли и регенерация не спасает — это не способствует хорошему настроению. К концу дня люди действовали механически, устав в крайней степени. Да и настрой сместился к боевому — тому состоянию, когда мозг настолько отупел, что убей кого и не заметишь.

С военными мы тоже сходились. Всего по одному разу, днём. Ощущения двоякие. Я увидел, насколько грамотно могут действовать люди, не будучи сильными бесами. И что-то господство последних осталось под большим вопросом. Но чего это я. Речь ведь про студентов. Обученный бес на поле боя это машина смерти.

— Что же завтра будет? — устало спросил Матвей. Спросил не у кого-то конкретно, а скорее мысли вслух озвучил.

— Что-то новое, — также устало ответил ему Касаткин.