— А Коршунов сейчас…

— К нему кто-то пришёл в дом, предупредил и они с сестрой исчезли. Предположительно, он ушёл с иностранным агентом.

Князь не продолжил мысль, но я и сам понял. Всё, что видел Роман в моём исполнение, теперь известно иностранцам. Молчать ему нет смысла. А то, что ему зададут вопросы, я почему-то уверен. Это просто логично.

— В любой момент тебя могут попытаться похитить или убить.

— Это довольно сложно, — заметил я.

— Не зарекайся. При тщательной подготовке победить можно кого угодно. — голос князя на пару градусов потяжелел и я притих.

Тем более, он прав. Я и сам не раз побеждал тех, кто сильнее, благодаря подготовке. Тем более, он прав дважды. Слишком много стало известно обо мне.

Предположим, что Роман и правда не знал, что Ярослав нападёт на меня. Может быть такое? Не удивлюсь, если честно. Ярослав показался мне больным на головы, зацикленным на том, чтобы убить меня. Роман же наоборот — произвел впечатление человека, который единственное, что хочет — чтобы отвалили от него. Хотя нет, стоп. Будь так, он бы не связался с Ярославом.

Ладно, мотивая парня интересна, но сейчас не важна. Гораздо важнее — та фигура, которая наблюдала за атакой Ярослава. Раз уж пленный заявил, что за ним стоят влиятельные люди, значит они сотрудничали. И значит парня кто-то надоумил, подготовил и использовал в своих целях, чтобы…

— Князь… — сказал я задумчиво, — А когда на меня с Екатериной напал Атаманов старший… Были обнаружены следы присутствия кого-то чужого?

— Нет. Но это ничего не значит. К чему вопрос? — заинтересовался Анастас Владимирович.

— Да просто подумал, что этот иностранец скорее всего подтолкнул Ярослава к тому, чтобы тот напал меня. Уж точно как-то в этом участвовал. Иначе откуда он оказался рядом и зачем хотел пробиться к пленнику? А раз так, то возникает вопрос, зачем ему это. Зачем устранять меня? Я человек маленький и единственная причина, это то, что иностранец уже что-то знал. Единственное, где я мог раскрыться — это когда ранил Атаманова старшего.

— Много допущений, но такое может быть, — не стал отрицать князь.

Получается, наш враг… А это именно наш, потому что мы теперь в одной лодке… Хитер, коварен и любит проворачивать дела чужими руками.

За то время, что живу в этом мире, одно понял очень хорошо — я совсем не приспособлен к жизни в социуме и уж тем более хитроумным схемам. И если к социуму я постепенно адаптируюсь, то набраться опыта в интригах мне было негде. Поэтому опасно думать, что я умнее такого противника. А значит надо исходить из того, что знает он ещё больше, чем мы думаем и что сможет подготовиться к любому моёму приёму.