Можно было бы и одним Питером обойтись, но не хотелось. Все равно мне нужно в Одессу ехать. Что-то там завод шипучих вин, за счет которого я с Великим Князем законтачил, никак на режим не выйдет.

Ну и к Рабиновичу разговор есть. Так что я решил совместить…'

Одесса, 6 июня (18 июня)

1899 года, воскресенье.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить, Юрий Анатольевич? — наконец перешёл на деловой тон Рабинович.

«Слава богу!» — мысленно возрадовался я. Первые двадцать минут разговора этот ушлый еврей никак не мог поймать тон. То называл меня «Edler von»[4], то наоборот, вел себя жестко, как с должником, чьи векселя давно просрочены и скуплены именно им…

И этого я не мог понять. Мы же с ним работали все это время. Например, именно он нашел укорот на Аристарха Лисичянского, скупившего все векселя моего будущего тестя. Да и другие дела проворачивали, и все было тихо и мирно. То, что в его дом я прибыл на трех арендованных электромобилях и с пятью сопровождающими, тоже не должно было смущать одесского ростовщика. Его и не такие «цацы» навещали.

Семецкий? Но Юрий проявил такт, и сам сказал, что у него дела, так что он теперь о чем-то переговаривался во дворе с парой телохранителей, и мы с Полтора жида общались наедине. Нет, не понимаю, что его смущало!

— А сами-то как думаете, Перес Хаймович?

Если чего-то не понимаешь, лучше передать инициативу собеседнику.

— Так и я не понимаю! Ну, незачем вам ко мне теперь обращаться. За «магические кубы» вам «живыми деньгами» платят, и вперед. За лампочки вообще серебром брать собираетесь. Шипучие вина, что для Великого князя производится, тоже, я думаю, влет уходить будут?

— Я тоже так думаю, — улыбнулся я ему. Улыбнулся не дежурно, а искренне. Наконец-то я начал понимать, что его смущало.

— И на бирже вы, слышал, прилично заработали, так что даже кредиты на стройку вам не нужны. А теперь еще и рудник танталовый на севере открываете, серебро лопатой грести станете! Зачем вам старый Рабинович по прозвищу Полтора жида, который только векселями и занимается? Или старые обиды какие-то вспомнили?

При последних словах голос его слегка дрогнул. Я улыбнулся ещё шире. Вот оно что! Нет, на первый взгляд могло показаться, что Рабинович имеет в виду старый наезд на меня с попыткой «почти за так» отобрать заводик по производству аспирина. Но если вдуматься, то был и еще один момент в нашем прошлом, который мог пугать старого еврея.

Забавно, но в этот раз в тайны прошлого меня посвятил не Артузов, а Николай Иванович. Узнав, что я планирую навестить Полтора жида, он ненадолго задумался, а потом все же рассказал о роли Рабиновича в критских событиях. Честно говоря, я и подумать не мог, что ростовщик не только побывал на Крите в одно время со мной, но и убедил Карабарса стать авалистом по оказавшимся у него векселям.