А уже потом, отбивая впечатление жареной лапшой с курицей и вкуснющими паровыми пельменями, слушали уверения Воронцова, что он вовсе не глумился. И что да, местные так и ели многие века. Почему рыба в хлебе? Ну, это же понятно! Да, сушеная рыба на местном базаре стоит от шести до десяти копеек за фунт, а рожь — всего девяносто шесть копеек за пуд, то есть в два с половиной — четыре раза дешевле, но… Рыбу-то местные сами ловят. И продать ее тут удавалось редко. А вот рожь вся привозная. И картошка привозная. И капуста[3]. Потому и не ценилась здесь рыба! И хоть сейчас её у местных для стройки скупают всю, оптом, и цена даже возросла, все равно, многолетнюю привычку не перебить, рыба у местных за самую простую еду идет, почти наравне с водорослями.

А вот «забелить» щи, хотя бы и молоком, до сих пор — признак достатка. Поэтому, мол, он еще в прошлом году организовал скупку молока на Вологодчине да переработку молока в сухой порошок. Ну а дальше — реками и морем доставили сюда. А здесь снова в молоко перерабатывают. Что, почему не на месте получить? Так коров здесь мало. А новых завезти еще дороже, да и вырастить — долго.

Пока гости вникали, а американский репортер судорожно записывал перевод, Семецкий только ухмылялся. Эту хохму, с тем, что местные едят и что именно считают признаком богатства, Воронцов не сам заметил. Он-то по бедным домам не ходит, не угощается. Это его, Семецкого, нынешний подчиненный, Карен Данелян заметил, проанализировал и сумел донести.

От Сосновца до села Сорока, 11 сентября

(23 сентября) 1899 года, суббота

Вот этот участок дороги можно было вставлять в учебники. Высокая насыпь, ровная дорога, шпалы отлично пропитаны, стоят столбы для электрических проводов. Элайя просто любовался. Лететь бы тут со скоростью семьдесят-восемьдесят миль в час, но нет! Разгоняться не стали, а проехав всего несколько миль и вовсе остановились. Из части вагонов начали высаживаться эти ужасные kazaki, охранявшие Романова, и местные egerya. Причем не просто так, а укрываясь за щитами, установленными на колёсах. От стоявших неподалеку, минут пять ходьбы неторопливым шагом, изб… Да нет, какие там избы? Это настоящие блокгаузы времен войн с индейцами. Так вот, от блокгаузов загремели винтовочные выстрелы. И сразу стало ясно, что догадки Элайи верны. Пули вязли в установленных вдоль стен ящиках и мешках.

Рядом Езекия, захлебываясь от восторга, фотографировал, как военные споро подкатили свои щиты на колесах почти в упор к блокгаузам. Коротко рявкнули в громкоговоритель какую-то команду. В ответ снова прогремели винтовочные выстрелы.