Я, памятуя редкие уроки отца, все больше уклонялся, держась на длинной дистанции. Благо руки у меня были чуть длиннее, чем у него. И это позволяло сбивать его удары и уходить приставными шагами по кругу.

Впрочем, удавалось это не всегда, и Том сумел уже не раз врезать мне по ребрам и по морде. Постепенно он распалялся, перестал бояться меня, и тут я его удивил. Неожиданно сблизившись, и блокировав его прямой правой, я сам ударил его. Но не кулаком, а ребром ладони. Под челюсть, по горлу. И тут же отскочил.

Надо сказать, что это очень недобрый удар. Мне он удался не вполне, но, даже ослабленный, удар в горло произвел сокрушительный эффект. Том побагровел, поднял руки к горлу, и рухнул на пол. Бой был остановлен, зрители стали считать. Счет, надо сказать, вёлся очень медленно. Не знаю, подыгрывали ли ирландцы земляку или они всегда считали так медленно, но на счет одиннадцать Том встал. С полминуты он осторожничал, приходя в себя, и отбиваясь от моих не слишком ловких попыток «достать» его, затем пришел в себя и озверел.

Ведь я унизил его. «Урок выскочке» теперь запомнится всем совсем не так, как Тому мечталось. Напротив, теперь его ехидно будут предупреждать поберечься любого доходяги.

От таких мыслей Том полез вперед разъяренным медведем. Если бы мог, он явно убил бы меня. Он молотил меня с длинных дистанций, но я упорно подставлял под удары плечи и все думал, как же остановить эту «машину смерти».

Поняв, что с длинной дистанции ему меня не достать, Том сблизился, и начал молотить меня по корпусу, целя по печени, в солнечное сплетение и под сердце. Отец рассказывал мне, что именно там расположены нокаутирующие точки, привычные боксёрам.

Мне ничего не оставалось, как ломануться к нему, поближе, войдя в клинч[7]. Том попытался оттолкнуть меня, упершись мне в оба плеча. Он был гораздо сильнее меня, и ему это удалось. Но тут я вырвался, и Том получил удар головой в лицо. Я, хоть и не занимался боевыми искусствами, но голливудские боевики с Ван Даммом в детстве обожал. А у того это был его любимый прием, демонстрируемый во многих фильмах.

А затем я обрушил на оглушенного Тома град ударов. Я понимал, что это последний шанс, и молотил его по морде то слева, то справа со всей дури, благо Том даже не особо защищался. Однако разница классов сказалась. Нокаутировать его я так и не смог. Постепенно ирландец начал отступать, слегка уклоняться. И снова приходил в себя. В шаге от границы круга он замер, как скала.

Тогда я снова отказался от бокса. Правила были «руками, без оружия». Поэтому я просто взял его левую руку в залом и выкинул Тома из круга.