— Ага, но не только ей. Они и турбины всякие делают, да и много чего еще. Так вот, предок лучше других понимал, что акции эти в цене только расти будут, так что продавать не стал. Но и управлять ими ему просто некогда было. Вот он и вложил эти акции и другие активы, оказавшиеся у него, в специальный фонд, который занимался научными исследованиями и всяким прочим. В результате он смог привлекать для решения своих задач американских ученых и инженеров, не готовых ехать в Россию.

— Но зачем, опять же? Что, у нас своих умников мало, что ли⁈ — патриотически взвилась девушка.

— Тогда было меньше! — мягко ответил Алексей. — Да и сейчас, сколько бы их ни было на Родине, дополнительные не мешают. Ты правильно говорила, даже мой дед большую часть научных открытий в Америке совершил. А как иначе? Фонд сам по себе не работает, за ним пригляд нужен! И пригляд не просто управленцев, а ученых, понимающих в том, как управлять, какие конечные цели ставятся и какой будет польза от исследований. И потому, как только замаячит что-то сугубо полезное, изюминка какая-нибудь, мы результат на Родину тащим. Чтобы основные доходы там были!

— А так разве честно? — надула губки девушка.

— Честно! — убежденно ответил ей жених. — Честно, потому что и остальные страны играют в ту же игру. И по тем же правилам.

И поцеловал Леночку, усиливая свой тезис.

Тут у девушки мысли, похоже, перескочили к цели их полёта и она поинтересовалась:

— А твои родители тоже Космосом занимаются? Или химией, как Американец?

— Нет, у нас никого не заставляют семейным делом заниматься. Любой путь открыт, только дурака не валяй. Вот дядя, который и женился на той самой «строгой тёте Мэри», в экономику пошел. Правда, в экономику, связанную с Космосом. Создал модель межпланетной торговли и инвестиций. Этим, похоже, он Мэри Морган и пленил. Их семья еще со времен Генри Моргана питали слабость к умникам, знающим, как зарабатываются деньги.

Тут он неожиданно для невесты громко рассмеялся и пояснил:

— Да, их семейка всегда таких умников норовила к своей выгоде использовать. Но и Воронцовы не лыком шиты!

И улыбнулся, вспоминая прочитанные ночью откровения предка.

Санкт-Петербург, 6 февраля

(18 февраля) 1899 года, суббота

«Этот Воронцов снова принес мне удачу» — ликовал про себя Ник Картер. И тут же мысленно добавил: «Правда, мало кто согласился бы с этим, посмотрев, чем я сейчас занимаюсь!»

— Ну что за свинство! — выругался он уже вслух, — Как можно выбрасывать яблочные огрызки в корзину для бумаг!

И он тщательно очистил листок от остатков плода, а затем расправил его, сверил почерк с образцами и отложил в одну из лежавших перед ним стопок.