Кивнув, ощупал края раны. Похоже, ребра уперлись в кирпич, поднимая его, мы тянем и тело с собой. Легко и просто инородный объект из трупа не вытащить. Мне крайне противно трогать покойника, тем более лезть к нему в брюхо, но не настолько, как если бы я пришел для этой цели в морг. Или нашел труп на утренней прогулке.

Несколько минут назад он был еще жив, и погиб на моих глазах. Что, наверное, и уменьшает чувство брезгливости. Интересная, кстати, теория, пахнет человеческой близостью, будь то родственная или боевая.

При помощи третьего нам удалось-таки вытащить эту хрень. Зрелище раздробленных внутренностей, мерзопакостный запах освежеванного заставил всех сжать зубы. Лидер снял брезентовую, изрядно вымазанную в грязи куртку и накрыл лицо товарища, наказав покоиться с миром. И ещё несколько популярных в таких случаях слов, после чего забрал патронташ и нож.

Подобрав ружье, протянул его третьему помогающему нам. Кольнула некстати оживившаяся зависть. Выбор на меня не пал. Отпустило сразу же, когда с удивлением отметил, как лихо новый владелец перезаряжает ружье. Да, действительно, этот товарищ принесет больше пользы, владея огнестрельным оружием, чем я.

— Это какое-то безумие! — завопила одна из женщин. — Мы должны пойти в безопасное место, в полицию! — начала она. Другие подхватили, добавляя к предложениям ещё и требования.

Этого я и боялся. Паника, накрывающая с головой, разом превращающая народ из организованной толпы в тупое блеющее стадо. Нет, люди здесь не из пугливых, все-таки дикое зверьё рядом. Только вся показная смелость живёт до первого тесного контакта с опасностью. Если рядом медведь начинает драть человека, то даже те, у кого такие случаи на слуху, или может быть происходили со знакомыми, не сможет трезво и оперативно среагировать. Выдержка нужна, реальный опыт. Или легкое психическое расстройство. Как у меня, например.

Поэтому я не вступал в полемику, не собирался успокаивать или организовать дисциплину. Бесполезная трата сил, которых и так крохи.

Мне очень хочется довести этих женщин и детей в безопасное место, не забыв о стариках, но если их всех сожрут, то моя печаль вселенских масштабов не приобретёт. Огорчусь не больше, чем тогда, когда из рук выскальзывает любовно приготовленный бутерброд.

Да, у людей паника, их психика не способна справиться со стрессом. Такое случается. Но это исключительно их вина и не моя забота. Пусть сопли кто-нибудь другой вытирает, а я не хочу подставляться из-за кисейных барышень.

Лидер и несколько мужчин пытаются донести до сознания паникующих, что группа идёт в полицейский участок. Там безопасно, там люди с оружием. Они это повторяли уже десятый раз, но уши бьющихся в истерии женщин закрыты наглухо. В такие сложные моменты слова бессмысленны. Человек, закольцованный в эмоции страха, слышит только себя.