Я слушал Майку, стараясь мысленно представить себе некую схему. Что-то вроде майнд-карты. А потом даже взял лист бумаги и нарисовал. Тяга к роскоши, внезапная жадность, финансовые затруднения…

Увидев мои почеркушки, Майя достала мой планшет и отправила на печать уже готовую схему. Видимо над ней она и корпела накануне вечером.

— Следователь, прежде чем закрыть дело с версией о самоубийстве, всё же проверил и несколько других версий. Побеседовал с коллегами и соседями, собрал кучу данных. Кое-что подтянула и Система. Так вот, — она положила горячий ещё лист бумаги передо мной и начала водить карандашом, объясняя свои пометки. — Шантаж и угрозы отметаем, не тот характер, да и близких нет. Компромат Система не нашла, так что тоже маловероятно. Месть, ревность, личная неприязнь, конфликт с коллегами или начальством — всё мимо. Зависть, тщеславие… тут есть заключение психолога, основанное на оценке коллег и соседей. В общем, тоже не то.

— И что у нас остается в сухом итоге?

— Работа за идею. В чём-то он с нами, со всей нашей Экспедицией был категорически не согласен. И противники умело на это надавили. А когда убедились, что он своё дело сделал, избавились от уже ненужного им экскаваторщика. Вероятнее всего, побоялись, что он одумается и может обратно отыграть. И тогда им до нас и до Валентины уже не дотянуться. — Майка поправила выбившуюся на виске прядь, заправила её за ухо.

— А это был вполне возможный вариант? — задумчиво протянул я.

— Ну, сам посуди, — тяжело вздохнула Майя. — Как человек, посещающий церковь, может желать смерти своим же коллегам, людям, с которыми он каждый день, считай, взаимодействует? Возможно, он сразу был не слишком уверен в этом плане. Сделал, конечно, о чём его просили, но сообщил о своих сомнениях куратору. И подписал этим самым свой смертный приговор. Он, конечно, в прошлом сапёр с боевым опытом, а не ромашка полевая. Но раз стал верующим человеком, значит, мировоззрение у него серьезно поменялось со времен службы.

— Стоп! — я даже вскочил, потому что меня озарило. — Майка, ты гений! Батюшка! Вот кто мог быть тем самым куратором, человеком, который убедил Леонида заложить взрывчатку в котлован.

— Разъясни для непонятливых, прошу тебя, — Майя откинулась в кресло. — Мне такая идея вообще в голову не приходила. Почему ты решил, что главный злодей здесь именно батюшка?

— Простая статистика. Если мы доверяем полученным в милиции данным, а мы им доверяем, то единственный человек со стороны, с которым регулярно взаимодействовал экскаваторщик, это батюшка.