— Сделаешь это для меня? — как сквозь вату доносились слова Миланы.

— Конечно, милая, — сдался я, рассчитывая, что сейчас она освободит меня от наручников, я подомну ее желанное тело под себя и…

Милана резво соскочила с кровати, оставляя на моих боксерах влажное пятно, и помахала рукой.

— Тогда завтра ты возвращаешься в офис. С Гришей я все улажу. Мы не будем ему говорить, что ты вернулся. А ключ…

Милана сладко улыбнулась и показала мне ключ от наручников.

— Я подброшу под дверь твоей невесты. Пусть привыкает освобождать тебя из разных пикантных ситуаций.

Я закрыл глаза и застонал.

Вот сучка!

А Мила выручать меня не торопилась.

Кажется я провалился в сон, но даже сквозь него чувствовал, как затекли руки, и железный обод врезался в запястье.

Это всегда нравилось мне в Милане. Эффект непредсказуемости. Сначала я конечно запал на девственность, но позже в полной мере ощутил, какая она девушка-праздник.

Уход к отцу тоже стал своего рода непредсказуемым концом. С которым я все ещё был не согласен.

— Ты издеваешься? — раздался возмущенный возглас от другой моей девственности-непосредственности. — Зачем ты пристегнулся наручниками? А если бы я не увидела ключ?

— Рад, что не пропустила. Освободи меня.

Мила успела сделать два шага к постели и остановилась, подозрительно щурясь.

— Мне только что пришла в голову ошеломительная мысль…

— Сними наручники, потом поделишься, — разрешил я.

— Ну, нет. Так она перестанет быть ошеломительной, — сообщила Мила, упирая руки в бедра.

Я закатил глаза. Начинается. Сейчас ее дедуктивный метод выведет на след Миланы, и остаток ночи мы будем выяснять кончился контракт или нет. Как будто одного раза сказать недостаточно, что наш контракт по предъявлению.

— Тебе хватило ума подкинуть мне ключ ночью под дверь и пристегнуться в собственной спальне, чтобы мне на что-то намекнуть?

Еще и дедукция сбоила. Все, Кунин, у нас проблемы. Кажется мне самому придется признаться насчет Миланы.

— Эм… Не совсем. Мила, может ты освободишь меня, а потом поговорим?

Она подошла ещё ближе, даже поднесла ключ к замку, когда снова остановилась.

— И давно ты меня ждешь?

Я глянул на светящийся циферблат часов.

— Часа три.

— Нет, Кунин, тебе хватило бы ума так не делать, — задумчиво проговорила Мила.

— Черт побери, да сними ты уже эти наручники, — взорвался я.

Но Мила не торопилась.

— В этом доме такой же извращенной фантазией обладает только один человек, кроме тебя.

Я мысленно застонал, уже готовя себе оправдательную речь, что тут поздно вечером делала моя бывшая с наручниками.

Так себе получалось.