Я хмыкнул, вспоминая пухлые губы и огромные глазища Арины. В свое время чуть с Громовым не подрался за право обладать ею. Но как отвело. Сам не понимаю, почему. Может уже тогда почувствовал, что между ними что-то есть и мне между ними не место.

— Пятерых будет отлично! Остальных перехвачу у Гошана. Спасибо, Андрей. И приходите на свадьбу. Я тебе не говорил, но… Женюсь. Нашел ту, из-за которой на других даже смотреть не хочется.

— Ого. Ты серьезно? А как отец?

— Отец? — удивился я. — Нормально.

— Он не против, что Мила, как почетный вымпел, переходит из рук в руки?

На секунду во мне поднялся гнев, но я быстро сообразил, что Громов не знает по Милу, а говорит про Милану, сокращая ее имя.

— Я женюсь не на Милане.

Повисло молчание. Громов ждал подробностей, но не пересказывать же ему всю историю моего знакомства с девственной свахой. Вот кстати, в это он поверит!

— Я женюсь на девственнице.

Громов рассмеялся.

— Я в тебе ни разу не сомневался! Ждем приглашение. Главное не затягивай. Для меня жена и ребенок всегда будут на первом месте, — предупредил он.

— Мы успеем, — успел ответить я и отключился, чтобы договориться с Гошей.

В результате, к обеду мы с отцом Милы расставили новых наблюдателей на точки, заставив бабушек и тетушек… Нет, не выдохнуть, а устроить мне вынос мозга.

— Почему ты списал нас со счетов? — подбоченившись, наезжала на меня главный редактор. — Это столько информации! Столько новых каналов сбыта! Я же вчера у того дома, что сидела, пять томиков наших сборников с поэзией продала.

— А я на подписку десяток активисток оформила, — поддакнула вторая.

— Там листовки раздавать можно, — подключилась третья.

— Кофки голодные, — стала вздыхать тетка по бабушке от Милы.

— Корм стоит в кухне, — тут же отчитался я. — Три пакета. С курицей, тунцом и говядиной.

— Не мои! — возмущенно рявкнула бабулечка, нифига не божий одуванчик. — Подъефдные! Сефодня корм им понесу.

— И я с ней. Она видит плохо, — сообщила бабушка.

Я вздохнул и обратился взглядом к матери Милы.

Зря. Она испепеляла меня глазами.

— Я ночью тесто поставила, — медленно и но уже надрывно начала она свою речь. — Начинку с утра пораньше провернула. Чтобы к завтраку пирожков горяченьких…

Тут она прервалась и так всхлипнула, что я бросился ее утешать, а вот мои редакторы-соратницы повытаскивали платочки из карманов и поднесли к глазам.

Драматический театр, твою срань!

— Все понял. Тесть, мы просчитались. До трех нужно пристроить весь наш женский состав по точкам наблюдения.

— Для усиления? — быстро сориентировался отец.

— Так точно! Усиливаем наблюдения.