Креол прищелкнул пальцами, уничтожая Огненный Меч, и тряхнул кистями, сбрасывая остаточные чары. Молодой маг подозрительно уставился на бывшего учителя, готовый нанести удар при первом же признаке агрессии.

Однако того не последовало. Халай Джи Беш лежал тихо, глядя на проплывающее в небе облако. Его лицо стремительно бледнело, жизнь испарялась вместе с вытекающей из раны кровью.

— Тьфу… — сплюнул Креол, глядя на умирающего с брезгливой жалостью. — Я всегда знал, что старый урод только хвастается, а на деле… тьфу…

— Ученик!.. — чуть слышно прошептал Халай, — Ученик, наклонись!..

Креол наклонился в ожидании последних слов учителя. Глубоко внутри его начал грызть червячок сомнения — а стоило ли убивать старика? Он был мерзким ублюдком, но этот мерзкий ублюдок все-таки обучил Креола магическому Искусству…

— Я здесь, учитель, — негромко произнес Креол, опускаясь на правое колено, — Что…

Шлепок! Костлявая ладонь умирающего с неожиданной силой взметнулась вверх, отвешивая Креолу увесистую оплеуху.

— Яу-у-у-у!!! — вскрикнул тот. Не столько от боли, сколько от неожиданности.

— Ха! — оскалился Халай, — Я просто не мог умереть, не врезав тебе напоследок! Запомни, ученик… ты… ты просто лужа мочи-и-и…

Креол поднялся на ноги, трясясь от едва сдерживаемого гнева. Нет, он поступил совершенно правильно! Мир станет намного лучше, когда его покинет Халай Джи Беш… собственно, уже стал. Судя по изменениям в ауре, мерзкий старикашка наконец-то отправился к праотцам.

Хотя это может быть хитрой уловкой с его стороны…

— Эй, старый урод, ты точно сдох? — недоверчиво спросил Креол, пиная покойника в висок. — Точно? Точно? Отвечай мне!

Хубут-Табал запустил когтистую лапу в грудь мертвеца и с силой дернул, вырывая душу из тела. Выбравшийся из мертвой оболочки Халай сощурился, рассматривая переменившийся мир.

Он знал, что мертвые видят мир иначе, чем живые, но не думал, что разница окажется настолько разительной. Что было черным — стало белым, что было белым — стало черным. Солнце теперь не светит, а затемняет, все вокруг заволокло густым туманом, силуэты стали расплывчатыми.

Неудивительно, что призраки предпочитают бродить в темноте. При дневном свете они ориентируются так же плохо, как люди в ночной мгле.

Окинув свое прежнее тело рассеянным взглядом, Халай пробормотал:

— А изнутри оно больше казалось…

— Любое вместилище изнутри кажется больше, чем снаружи, — кивнул Хубут-Табал. — Ну что, ты готов идти?

— А это имеет значение? — уточнил старик.

— Совершенно никакого.

Посреди чистого поля распахнулась дверь — из нее повеяло могильным хладом. Хубут-Табал расправил черные крылья и зашагал вперед. Халай покорно двинулся следом.