Абтармахан дал команду. Шак’чи закружил вокруг меня, заставляя постоянно к нему поворачиваться, сбивая с ритма. Обезьян регулярно подскакивал и отскакивал с визгами, имитируя ложные атаки. Держал в напряжении, сбивал с мыслей, изматывал. Я же лишь подволакивал ногу, неуверенно поднимая посох, который сжимал в излишне твёрдых неподвижных руках, навстречу очередному выпаду Шак’чи. Только вот внутренне я был собран. Ускорившийся процентов на двадцать с лишним поток праны прочистил голову. Тело горело, повысилась температура. С каждой секундой я чувствовал себя всё лучше и лучше. Реакция обострилась, в мышцах чувствовалась сила. Шак’чи был силён, хитёр, ловок и опасен. Только вот он был обезьяной. И обезьяны в общем-то превосходят обычно в этих качествах людей. Среди них есть более сильные, более ловкие. Более опасные. Но господствовал на Земле именно человек. Почему? Потому что человек умнее. И Шак’чи в этом мне уступал.

Он сделал очередную ложную атаку, его тело уже начало отскакивать назад, заставляя меня расслабиться, когда он внезапно повернулся боком, оттолкнулся правой лапой и скорректировал своё движение хвостом. Удар я принимал на неуклюже выставленный двумя руками посох. Только в последний момент обезьян хитро зацепил хвостом мою правую кисть, дёрнув руку, из-за чего жёсткий блок превратился в пародию на защиту. Шак’чи уже торжествующе смотрел на меня, когда я внезапно для него потерял все признаки избитости. С большой скоростью и силой я левой рукой отвёл его посох, перехватил его, дёрнул за держащий мою правую руку хвост, после чего вмазал концом посоха в лицо не ожидавшего такого обезьяна. Тот даже отшатнулся, отпустив мою руку. Мне того только и надо было.

Перехватив посох обеими руками, я стал наносить им грубые и совершенно некрасивые удары обезьяну по голове. Он попробовал отбиваться, но только мои физические сила и ловкость были слегка выше, чем он рассчитывал, так что мне удалось трижды отвести его посох в сторону или пробить вроде бы мастерский блок мощным тычком концом посоха. Впрочем, длилось это безобразие всего секунды три-четыре, после чего Шак’чи поймал древком своего оружия мой тычок на противоходе. Подшаг вперёд и одновременное приседание, мощнейший выпад всем телом снизу вверх, метя концом уже своего посоха мне в челюсть. Таким ударом можно очень сильно навредить. Всю нижнюю часть головы точно раздробит. Впрочем, моё неуклюжее отклонение он предвидел, потому что хвост снова зацепил мне ногу, дёрнув оную и заставив потерять равновесие. Словно кувалдой с размаха обезьян залепил мне в живот, а потом и в лицо кулаками, отчего меня отбросило аж метра на два, где я скрючился, пытаясь откатиться. От первого удара посохом даже удалось. Но ногой всё равно прилетело. Впрочем, Абтармахан уже остановил бой.