То и дело со стен утаскивали упущенные теневые щупальца человека-другого. Иногда просто протыкали тело, нанося жуткие раны. Ноги, туловище, голова… Там, где я находился, мне удавалось реагировать. На меня этой дряни сыпалось особенно много, но я предвидел каждый удар, просто усиливая мощь появившейся огненной ауры в тех местах, где лезли непонятные тентакли. Мертвецов уже точно успели всех уничтожить, так что я, вложив тысячи две маны, окружил лагерь кольцом Облака Отчаяния толщиной метров сорок и высотой примерно с полметра. Вышло довольно густое. Тени лезли ещё минуты две, после чего нескончаемый поток начал слегка стихать. Проявляться или бежать в моём тумане было непросто, а пространство перед самыми стенами слишком хорошо контролировалось, освещалось, да и было зачаровано. Самые толстые жгуты, рассчитывающие не на незаметность, а на силу и толщину со взрослого человека, всё же вырывались из глубин Облака, но их обладателю/обладателям явно было неприятно и непросто этим заниматься. Да и гуру с Абтармаханом с ними справлялись эффективно, так что, спустя минут десять бесплодных попыток, и они ушли.

Раздались команды. Самые опытные командиры пользовались неожиданной передышкой. Восстанавливался строй, восполнялись бреши. Я уж было выдохнул ненадолго, хотя сорокаминутный интенсивный бой отнял у меня больше трёх тысяч маны, как вдруг ощутилэто . Словно что-то чудовищное обратило на меня своё внимание. Персонально. В голове и ушах зашумело. Ноги и руки стали практически ватными. Шак’чи испытывал примерно то же. Его яростный огонь в груди заколебался, но лишь разжёгся ещё сильнее, буквально начав обжигать меня изнутри и не давая оцепенеть от нестерпимого ужаса. Я был подобен мыши, которой, взяв оную в лапу, глаза в глаза смотрит лев… Нет, скорее уж огромный крокодил. Сердце билось, словно бешенное, но я старался взять себя в руки. Старался… Огромный чёрный силуэт вдалеке был почти неподвижен, но, если у него есть глаза, то я уверен, что мы сейчас пересекаемся взглядами, хотя я и не вижу ничего такого. Я словно маленькая щепка на пути урагана. Только щепка не может доставить проблем торнадо. А я, кажется, доставил. Яростные, полные неимоверной боли и ужаса неслышимые никем вопли буквально вгрызались в мозг. Куда там жалким барабанам эмушитов! Я упал на колено. Погасший посох выпал из руки, скатившись со стены и оставшись где-то внизу. Руки пытались зажать уши, надавливая с такой силой, что череп начинал, казалось, трещать. Всё нутро захлёстывал неимоверный ужас. Внутри билось обжигающее пламя, казалось, сходящего с ума обезьяна, который чувствовал себя ровно точно так же, как и я. Зубы сжались настолько, что, казалось, сейчас затрещат. Глаза неимоверно болели: с такой ужасной силой я давил на них веками…