Идти пешком, не летать, не телепортироваться, было ой как не быстро. Я сразу вспомнил наш поход за Шивкамути. Память об Абтармахане навевала грусть. Ещё вспоминались деньки, когда я убегал из Шумера. Сил нет, по пятам бегут демоны. Вокруг все готовы либо ограбить, либо в рабство забрать. Весело. Когда это было? Лет… двадцать пять назад? Или больше? Мне скоро сорок один год стукнет. А тогда было что-то около пятнадцати, кажется.

Вечер подступил незаметно. Ночь. Я остановился хорошенько выспаться и зачаровал, как обычно, место стоянки. Впрочем, поспать мне довелось всего часа четыре.

— И что же ты за страшилище такое?.. — озадаченно спросил я на шумерском, разглядывая ночного гостя.

На самом деле, посмотреть было на что. Я не могу сказать, что являюсь экспертом в нечисти и нежити, но знаю всё равно очень много видов. И конкретно этот мне был вообще неизвестен. Начать стоит с того, что это больше нечисть, чем нежить. В чём разница? Первое не обязательно мёртвое. Нежить отлична от живых тем, что у неё отсутствует прана. Жизненная энергия. У вампиров, например, она смешивается каким-то странным образом с маной, а второе начало срастается с седьмым. В своём постоянном желании утолить жажду жизни, они забирают чужую прану. Но она быстро обращается маной. У каких-то видов уходит на что-то другое. И начинается новый цикл жажды.

Так вот. Если существо, стоящее за обычным кругом из мела и десятка рун, создали действительно эмушиты, то они гении. Просто потому что в ауре… этого нечто было искорёженное второе начало. Оно имело жизненную силу. Пусть и очень мало. С виду же это существо и вовсе выглядело так, что некоторые ревенанты постеснялись бы. Лохмотья, выглядывающие тут и там кости, язвы по всему телу, бледные подёрнутые плёнкой глаза, которые, тем не менее, активно двигались и смотрели то на меня, то по сторонам. Пальцы были словно лишены мяса, а кости деформированы, удлинены и лишены изначальной формы, чтобы обратиться на концах своих когтями.

— Значит, ты у нас Двенадцатый, — кивнул я сам себе. — Слабейший, не считая тринадцатого… Оу! А вы, ребята, подготовились!

Из темноты, словно собираясь из небытия, сливаясь из клочков темноты, подходили ещё четыре фигуры. Это было уже опасно. Почему? Потому что ауры выдавали во всех далеко не слабых существ. Подтверждая мою опаску, Двенадцатый ударил по невидимой для него стене слегка засветившейся бледно-серым рукой с когтями. Линия мела на земле буквально порвалась, став прерывистой. Руны частично стёрлись. Не сказал бы, что эта защита была сложной, но всё же… А он — слабейший из всех. Драться? Можно. Только вот у меня другая цель.