Но хуже было другое. Эскетинг водил меня на более глубокие слои зеркали, но этот опыт был мало полезен. Да и объем опыта такого рода у меня был минимален. То место, где я находился, было близко, наверное, к пятому, а то и шестому уровню тафипы по глубине. В Царстве Снов этот уровень нереальности выражался отвратительнейшим образом. Я делал шаги, но только спустя время начал понимать, что направление, куда я шагаю, не определено. Так получилось, когда я бродил между местными черными деревьями и резвящимися тенями. Этот мир был зыбок, эфемерен. здесь буквально нужна была сила, сущность, некий закон пространства, который определял бы реальность. И к этой реальной реальности могло бы быть «направление». Если же шагать без направления, то шагающий проваливался в недействительность, словно в зыбкое болото, постепенно уходя куда-то совсем уж непонятно куда. И пока что единственный такой «путь» я чувствовал только в Лэнг, куда можно было добраться, следуя за голосом На-Хага. Самая же тяжкая проблема в том, что двигаться я мог либо «в Лэнг», либо постепенно проваливаться в Царство Снов. Других вариантов у меня не было.

Усиленно мысля, я пытался не предаваться панике. Очень тяжкая ситуация была, казалось, патовой, безвыходной. Система здесь работала плохо в плане поиска информации. Я буквально находился на изнанке информационных полей Земли. И не обладал нужной силой, чтобы стабилизировать связь с нмии. Да и свободных очков для поиска особо не было. Но, листая свою виртуальную книгу на предмет полезной информации, я быстро пришел к безумному варианту, который, возможно, мог бы мне помочь.

Самая сложная проблема была в том, что у меня не было «направления». Те вуали, которые я «срывал» с действительности, режа её на части кусками, были ничем иным, как самой материей Царства Снов. Чем большие куски действительности я срывал, тем меньше её, очевидно, оставалось. Можно было бы представить структуру того пространства, которое было в Бахре, подобно множеству наслоившихся друг над другом пленок на поверхности кипящей воды. Я срывал кусочки, проникал под одну, другую… Пока не остался около последней. Самой прочной и самой зыбкой одновременно. Скрючившиеся пальцы чувствовали материю реальности по-особенному: словно это было уже не что-то твердо-эфемерное, а скорее как полузастывашая глина, сочиваяся где хуже, а где и активнее водянистой грязью сквозь пальцы. Но я точно мог её сдвинуть, открыть щель, дыру.

Только вот за этой дырой будет скорее всего нечто непонятное. Просто ничто или бесконечная нереальность, в которую я попал, вырвавшись из Каменного Дома… Не важно. Я чувствовал, что там просто бездна, в которую я мог бы нырнуть, но вот вынырнуть — очень вряд ли.