Зато я нашел в своей книге альтернативное «направление». Удивительно, что я, человек, не увлекавшийся магией снов от слова вообще, имел в книге магии такой явный операнд для этого направления искусства, благодаря которому мог бы найти иную, отличную от топы Лэнга дорожку. Онейрена Метамерос.
Воспоминания накатили внезапно и горячо, словно холодный водопад в пустыне. События, случившиеся в Трое, вставали перед глазами одно за одним, а старые связи и знакомые мелькали перед внутренним взором. Накатила ностальгия. Троя — это место, в котором я осел после множества скитаний. И место, которое почти стало мне домом. Если бы события сложились каплю иначе, если бы я был тверже, не предавал бы Царя… Но сейчас это все неважно. Я был неопытен, слаб, а Троя так и не стала мне домом. Зато оставила наследие. Онейрена Метамерос, место за снами. Даже спустя столько лет я помнил его. Помнил каждую букву, написанную кровавыми чернилами, каждую мысль, которая была столь четкой во время написания, что даже спустя много лет не потускнела ни на йоту. Я помнил рисунки, образы, каждый из которых мне теперь был куда более ясен. Мы в буквальном смысле формировали из материи плана снов место. И я все ещё был с этим местом связан. Все ещё мог туда прийти. Более того, я был к нему даже ближе чем когда-либо раньше, за исключением того момента, когда держал Некроконмарас…
Как вокруг расступились деревья, я не особо и смотрел. Просто шел. Это было чем-то похоже на путешествие по первому уровню зеркали. Там, куда смотришь, все четко, но любой объект, выходящий за поле зрения, теряется мгновенно. Но теперь мне был понятен механизм. Я просто шел сквозь лес, который уже не был лесом Бахры. Он был предместком двух огромных монументальных скал, между которыми падали водопады, нависали каменные мостики, свисали виноградные лозы. аккуратные домики с колоннами, беседки, с каменными куполами… Видно было, что единый ансамбль недостроен, что тут не хватает множества деталей и мазков. Но видно было и ещё кое-что. Небо тут было подобно водяной ряби. И я видел! Видел, что за этой рябью реальность куда четче. Мир сам по себе перестал быть зыбким. С каждым шагом, который я делал по этому месту, он обретал плотность, объем, натуральность. Чувствовалось, что это место даже не было в целом полноценным сном. Напротив, ему, относительно остального царства снов, лишь чего-то не хватало, чтобы стать реальностью. Чего-то незначительного, но очень важного. И ещё энергии. Чего-то и энергии, да…
— Долго же мы тебя ждали, Тиглат, — сказал человек, когда я дошел, наконец, до первой беседки.