До того, как начало темнеть, мы сходили в порталы еще дважды. Тоже в совершенно невыгодные для сбора трофеев локации, самого минимального уровня опасности. Одно хорошо — больше таких ароматов при сборе трофеев не было. Из первого портала мы притащили черепки медлительных суховатых ящериц, из второго — копытца мелких монстров, за которыми приходилось долго гоняться.

Так что на следующее утро, едва рассвело, мы с большим облегчением отправились в путь. Маршрут был дважды выверен при помощи местных караванщиков, заглянувших вечерком в ресторан при гостинице, они же порекомендовали, где можно будет разжиться хорошими подменными лошадьми.

До первого городка в десяти километрах мы доскакали на своих лошадях — в нем нашли нужную конюшню и взяли по две подменных лошади. Дальше скакали уже попеременно меняя лошадей каждые пять километров.

К обеду мы проскакали бо́льшую часть пути — более пятидесяти километров, но никаких иллюзий, что дело почти сделано, у меня не было. Во-первых, все уже сильно устали, и каждый новый километр будет даваться все тяжелее. Во-вторых, за спиной осталась самая легкая часть пути, когда мы скакали беспечно по бескрайним степям. А вот дальше начинаются леса, и там в любой момент можно нарваться на засаду. Значит, двигаться придется медленнее, чтобы заранее заметить возможные неприятности.

Мы, конечно, были увешаны артефактами, но, как показала стрела, полученная мной в туннеле от члена моего же отряда, защита артефактов не абсолютна. А лошади вообще ничем не защищены — и мало есть на свете менее приятных вещей, чем падение вместе со сраженной внезапно лошадью. Очень часто всадникам придавливает ногу тушей, а иногда и ломает ее, если место для падения неудачно. Ну и, если совсем уж не повезет, упав можно и шею сломать.

В-третьих, оказавшись поближе к дому, мы начнем проверять попавшиеся по пути порталы в поисках того, с медузой, что мне нужен. И если найдем, я немедленно в него залезу.

Пять часов спустя мы медленно подъезжали к нашему поместью. Бандиты на нас не напали, но и портал мы не нашли. Завтра уже, после того как отдохну, отправлюсь в тот, про который уже знаю. Я себя плохо чувствовал — что же говорить про девушек, которые едва не падали с лошадей!

Уже было темно, когда мы подъезжали, но стемнело недавно, и меня встревожило, что во всем доме горит только одно окно, в комнате, где жил Гант. Отец в это время обычно еще трудился в мастерской, и свет там раньше всегда горел. Неужели он куда-то отлучился из дома на ночь глядя?

Крикнул, слезая с лошади, перед дверью: