— Есть причина, по которой я выбрал сегодня тебя, а не девчонок, — сказал я, — нужна будет твоя помощь и с родовым камнем. Когда мы с Эрли проверяли при его помощи, что происходило в родовом подземелье в предыдущие месяцы, камень плохо на меня почему-то отреагировал. Так что эту непростую процедуру с медузой лучше проводить не со мной. Мало ли информация все же у этого мха из родового камня, чтобы у меня не возникло проблем с ее восприятием.

— Конечно, я готов! — кивнул брат.

— Будет очень больно, нужно кожу разреза́ть и отворачивать, — напомнил я.

— Выдержу, куда я денусь! — пожал плечами Тивадар. — После того кошмара, что я испытал при формировании базы под демонический источник, мне все по плечу!

Вот и весь разговор, что у нас состоялся, пока мы ехали туда и обратно.

Прежде чем забираться в поместье, объехали его вокруг — на всякий случай. Только вернулись ко входу, как услышали топот копыт со стороны города, а потом из-за угла выехало пятеро стражников в полном облачении во главе с офицером. Подскакали к нам, и офицер спросил:

— Эйсон и Тивадар, верно? Нам дали ваше описание.

— Все верно, офицер! — ответил я.

— Я лейтенант Эдрон, нас отрядили присмотреть за вашим поместьем в течение двух дней, — сказал он.

Поприветствовал и провел сразу стражников на кухню — показать, где лежит еда. Все вино я предусмотрительно убрал подальше, а то понятно, что тут начнется, если оно попадется им на глаза.

Сразу после этого, оставив довольных таким гостеприимным приемом стражников, мы с Тивадаром отправились в родовое подземелье.

Сюда бандиты, конечно, не осмелились спуститься: не то что лишенные магии люди, но и маги ниже двенадцатого разряда в чужие родовые подземелья без сопровождения тех, кто имеет право там находиться, не суются — чревато. Родовой камень может и обидеться, что в подземелье вошли без спроса, и принять кардинальные меры. У сильного клана от чужака в таком случае останется максимум пепел.

Тянуть не стали — я тут же посадил Тивадара на землю прямо около мха на родовом камне, сделал надрез и отвернул кожу. В зубах у Тивадара была зажата деревяшка, он сжал ее из-за боли так, что чуть не перекусил, на лбу выступил пот, а глаза едва не вылезли из орбит. Ни секунды не медля, достал медузу и приложил ее к ране Тивадара и ко мху одновременно. Лицо Тивадара, искаженное гримасой боли, тут же расслабилось — похоже, когда пошла информация, сработал какой-то обезболивающий эффект. Он закрыл глаза и замер.

Я выждал ровно пять минут, а потом потряс брата за плечо — никакого эффекта, Тивадар никак не отреагировал. Подождав на всякий случай еще секунд двадцать, оторвал медузу от раны. Глаза брата тут же широко открылись, и он уставился на меня.