На лице Даркона мелькнуло сожаление — он только что решил, что профессор может быть ему намного более полезен, чем только по делу Эйсона. Ну что же, оставалось лишь поверить сказанному. Но кое-что его еще смущало.

— Поскольку к некромантии такое негативное отношение, то не опасно ли оставлять намеки при гибели сестры Эйсона, что она умерла из-за этого ритуала? Не обрушится ли на Академию целая толпа следователей, и не найдет ли она нас раньше, чем удастся свалить вину на Эйсона?

— Молодой человек! — укоризненно посмотрел профессор на наследника. — Я не первый раз обстряпываю такие дела. Разумеется, никто не узнает, что Эрли умерла от некромантского ритуала, до тех пор, пока не умрет Эйсон. Мы соорудим ему предсмертную записку, в которой он признается в том, что сам загубил свою сестру при помощи некромантии. А в его вещах мы спрячем несколько страниц, вырванных из одного старого фолианта по некромантии, что как-то попался мне на глаза. Там не будет прямой связи с тем самым ритуалом, но следователям будет достаточно и этого, как доказательства, что Эйсон и в самом деле интересовался некромантией. Есть мотив убийства. Есть мотив самоубийства. Дело закрыто!

— А эта предсмертная записка — она будет выглядеть убедительно? — попытался найти какой-нибудь подвох Даркон в плане, который ему нравился все больше и больше.

— Обижаете, молодой наследник! — покачал головой профессор. — Я раздобыл несколько страниц с контрольной работой, написанной Эйсоном, и уже полторы недели каждый день пишу по полтора часа, подражая его почерку. Еще несколько дней, и я смогу изобразить каждую закорючку в его стиле совершенно убедительно, и вот тогда и займусь текстом предсмертной записки.

КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ