Если согласиться и отдать Анну Его Величеству, то с большой долей вероятности живой дворец она уже не покинет. И всё бы ничего, но Марина мне этого не простит. Далеко не факт, что отпустит сестру без боя, и это тоже не есть хорошо.

С другой стороны, если отказаться, то оставался только один вариант: броситься в бега. Причём ладно бы вдвоём с Мариной — это ещё полбеды, но с безногой Анной провернуть нечто подобное и длительное время оставаться незамеченным практически невозможно.

Выходило так: я либо терял Марину, либо все мы втроём отправлялись в мир иной. Логично предположить, что меньшее зло в данном случае — это первый вариант. Вот только мне с таким раскладом мириться совсем не хотелось.

Конечно, можно предположить, что Марина рано или поздно меня простит, но даже в таком случае наши отношения безвозвратно испортятся и уже никогда не достигнут того уровня, к которому я привык. Поэтому такую возможность я даже не рассматривал. Лучше никак, чем кое-как.

Я никогда не был сторонником вот таких вот отношений, когда они держатся на соплях. В качестве последних чаще всего выступала неожиданная беременность. Прожить всю жизнь с человеком, к которому ты испытываешь в лучшем случае симпатию, — это верх идиотизма. Скорее всего, именно поэтому я и был один, после её смерти.

Жалею ли о своём решении? Нет.

Обманывать другого человека и жить с ним — паскудство. Но обманывать самого себя, периодически погружаюсь на дно бутылки… Это ещё хуже.

Именно поэтому «вялые» отношения с Мариной меня не интересуют. Это неправильно ни по отношению к ней, ни по отношению к самому себе. И если выбрать первый вариант, то придётся идти по проторенной дорожке. Но почему-то вновь становиться цепным псом режима мне уже не хотелось.

Если бы шансы на успешный побег были выше хотя бы двадцати процентов, можно было бы рискнуть. Но прямо сейчас, при условии сидевшего рядом Миши, отправленного по мою душу, они не превышали шести-семи процентов. Что было на грани погрешности, и ввязываться в подобную авантюру подобно самоубийству.

Однако в жизни, как и в шахматах, частенько можно найти неочевидное решение. В моём случае это жертва ферзя — сильнейшей фигуры в нашей партии. Несложно догадаться, что речь шла про меня. И я уже просчитал возможные последствия такого дерзкого решения.

— Ну, что призадумался? — нетерпеливо выдал Миша. — Каким будет твой ответ?

— Мы с Аней предстанем перед Его Величеством, — на выдохе ответил я

— Мудрое решение, — он одобрительно кивнул.

— Но с одним условием. Я специально проговорю этот момент, ведь Пётр всё равно просмотрит мои воспоминания.