очень вас хвалил. Мы обычно не берём стажёров, но в этот раз решили сделать исключение. — Спасибо. С этого момента начались мои дни в этой фирме. Я ничем особо не выделялась, была тихой, старалась проводить всё время перед экранами. Это была моя стихия, моё естественное состояние. Стоило мне лишь взглянуть на цифры, как я уже могла предсказать исход купли-продажи акций. Мы с Максимом Фёдоровичем часто спорили. Иногда я уступала — не потому, что сомневалась, а потому что умела ждать. В ожидании всегда больше силы, чем в напоре. Цифры не любят суеты. Они наказывают за неё. — Кира, сегодня ты пойдёшь со мной в конференц-зал, — сказал Максим Фёдорович. — Павел Константинович хочет продать акции. Ты – будущий аналитик, так что выскажешь своё мнение. Он сказал это буднично, но я почувствовала, как внутри всё стянулось в узел. Такие моменты не вызывают страх — они требуют полной собранности. Ошибка здесь стоит не оценки. Ошибка стоит судьбы. Конференц-зал встретил нас холодным, почти больничным светом. Мониторы заполняли пространство, словно стены исчезли, уступив место цифрам. Они смотрели на меня сотнями глаз. Шёл обратный отсчёт. Время утекало слишком быстро. — Павел Родионов, — сказал Максим Фёдорович, — возможно, стоит отложить продажу. Начальная цена слишком низкая. Риск выше, чем кажется. Слова повисли в воздухе. — Максим Фёдорович, у нас ещё есть время и возможность. — Павел Константинович повернулся ко мне. Его взгляд был острым, взвешивающим. Он видел во мне не человека — переменную. — Это наш стажёр. Будущий аналитик. — Вы уверены? — сомнение скользнуло в голосе, как лезвие. — Она понимает, на что смотрит? — Да. Пауза растянулась. В такие секунды решается больше, чем за годы. — Хорошо, — сказал он наконец. — Начнём. Посмотрим. Воздух в зале стал тяжёлым. Я перестала слышать шаги, голоса, собственное дыхание. Всё сузилось до экрана. Это был мой мир — мир, где я выживала, потому что знала правила. — Кира, отойди, — тихо сказал Максим Фёдорович. — Нет. — Кира… — теперь в его голосе был страх. Не за деньги. За меня. — Старт. Отсчёт закончился. Тишина стала звенящей. Казалось, ещё мгновение — и она лопнет. Цифры замерли. Секунда. Ещё одна. Потом движение. Рост. — Кира, не увлекайся… — прошептал Максим Фёдорович. Я закрыла глаза. Внутри вспыхнула схема: импульс, ложный рост, паника, откат. Цифры начали падать. Медленно. Как будто сомневались. Я открыла глаза. — Стоп, — раздался голос сбоку. — Нет. — Кира… — Нет, — повторила я, и мой голос был тихим, но непреклонным.