— Ой-ой-ой! Можно подумать! И ничего не полчаса вообще-то! Думаю — у нас получилось бы подольше… — она закинула ногу на ногу. — А пустоту внутри я привыкла заполнять магией. Но — посыл понятен. Так что, будешь слушать про великого кунингаса и первую женщину-туомарри?

— А? — определенно, она говорила дикие вещи, Рем и подумать о таком не мог. — Погоди-ка! Во-первых — Микке и Анники — брат и сестра. Во-вторых…

— Во-первых, во-вторых… Плюнь и разотри! Они — кузены, притом — троюродные. Чего не сделаешь ради блага северного отечества? Вилле Корхонен давно пророчил Анники на свое место, но никто бы не принял женщину-туомарри, даже с его подачи. Поэтому — когда у него появился карманный героический и легендарный кунингас, он мигом позвал этих двух, и изложил им свое видение судьбы Севера. У них там будет королевство, Рем! Как тебе такое? Новая династия — Ярвинены, король-кунингас воюет, королева-туомарри судит и правит. У сучки хватит на это мозгов, я прекрасно ее изучила! Конечно, они запищали от восторга, и тут же сообразили, что друг для друга будут неплохой партией, хотя и не рассматривали раньше подобного варианта развития событий. И, конечно, им захотелось быть королем и королевой Севера, а? Каково? Ты ведь имперец, Аркан. Вы все как один — имперцы, я знаю вашу породу. Все ваши игры в деспотию — для того, чтобы набрать больше голосов принцепс электор и избрать своего, ортодоксального императора, да? Кто это будет? Твой папаша? Люциан Фрагонар? Вергилий Аквила? Как тебе такое гнездо сепаратистов под боком — целый огромный Север? Это все сотворил Вилле Корхонен, оженив наших блондинчиков! Р-р-раз — после одного ортодоксального венчания четвертая часть Империи превращается в независимое государство!

Буревестник вдруг расхохотался, и настал черед Сибиллы смотреть на него ошарашенно:

— Чего я такого смешного сказала? — ее брови поползли вверх.

— Нет, нет… Расклады интересные, все очень занимательно, — пытался одышаться он. — Просто ты совершенно не понимаешь, что такое есть ортодоксальная вера, ортодоксальная философия и практика.

— Ну-ну… Просвети меня! — волшебница поудобнее уселась на подоконнике. — Я — магичка и еретичка, я и ведать не ведаю о таких теологических глубинах!

— Ты ведь не читала Устав Надлежащий и Слово Сына Человеческого, верно? За тебя это делали или толкователи, или оптиматские священники, да?

— Этот момент опустим, — она брезгливо пошевелила пальчиками.

— Тогда в двух словах: ортодокс — всегда имперец. Идея независимого Севера обречена на провал ровно с того самого момента, как мой, как ты выразилась, распрекрасный и святой братец произнес свою речь на главной площади Байарада. Ты ведь была там, на балконе таверны, рядом со мной. И я предлагал почитать тебе хотя бы «Катехезис»… Тебе бы все стало понятно.