Дия наклонилась ближе, касаясь кончиком своего носа моего лба.

— Ну, знаешь, у тебя всегда есть другой вариант, — хмыкнула она, оставляя на моей голове легкий поцелуй. — И все, что нужно — только сказать.

Я улыбнулся и уже решил продолжить, но тут в комнату постучались.

— Войдите, — недовольно пробурчал я, а Дия вновь скользнула в сторону.

Марк выглядел растрепанным. Волосы в беспорядке, лицо бледное, губы нервно дергаются. К тому же ворот его рубахи был расстегнут и заметно смят. Облик Вайссерманна был совершенно для него нетипичен, он даже после моего возвращения не был таким расхлябанным, когда не слезал с пробки.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как отступает с таким трудом полученное расслабление.

— Читай!

Он бросил мне смятый лист бумаги, и мне потребовалось потратить несколько секунд, чтобы его распрямить. Частично Марк размазал строчки, но текст оставался вполне читаемым.

'Сын, я не разрешал тебе говорить от лица всего рода. Ты самолично расторг помолвку, это я одобряю. Кровь Вайссерманнов нельзя портить никакой заразой. Однако ты сам сказал, что знаешь того, кто может обеспечить излечение Фламмаганов. И род Вайссерманнов оплатит услуги этого специалиста, после чего ты женишься на Женевьеве.

Я думал, ты взялся за ум, и Шварцмаркт вбил в твою ветряную голову немного здравомыслия. Однако вижу, что успехи только вскружили тебе голову, и ты излишне поверил в себя.

А раз ты такой самостоятельный, я лишаю тебя всех прав на Белолесье и другие активы клана. Мне все равно, как ты это сделаешь, но теперь ты лично оплатишь лечение Женевьевы. И женишься на ней. Только после этого я восстановлю твои права, соответствующие документы уже оформлены по закону.

Если свадьбы не будет, по любой из причин, в роду Вайссерманн станет на одного члена меньше '

— Да уж, — вздохнул я, глядя на растрепанного Марка с сочувствием. — Смотрю, хватки твой отец не растерял.

— Ты смеешься⁈ — воскликнул тот, вцепляясь в собственные волосы, и едва не выдернул клочки.

— Нисколько, — примирительно выставив ладони, ответил я, после чего повернулся к Гриммен. — Дия, сколько ты возьмешь денег за лечение одной только Женевьевы?

Чернокнижница пожала плечами, скрестив руки на груди.

— Да я и бесплатно могу это сделать. Но мы ведь уже обозначили цену Фламмаганам. Они согласны будут ее заплатить?

Я вздохнул, осознавая, что эти два товарища подвели меня под монастырь. Понятно, что в сложившихся обстоятельствах вряд ли Женевьева согласится на этот брак. Дия не может отступить от своей цены, слово сказано и услышано. Предварительная договоренность заключена. Это уже не столько вопрос конкретной цены, это вопрос ценности данного слова.