— Милейший, трупы нужно куда-нибудь определить до прибытия уездного исправника. Да к нему с утра отправить гонца, сообщить о случившемся. Лекарь в округе есть?

— Аристарх Дмитриевич, помещик местный, имение его в пяти верстах. Берёт дорого, но лекарское волховство знает туго, — степенно ответил смотритель.

Мужчина довольно плюгавенькой наружности и с висящем на нём мундире явно не по размеру. Никак его обличье не соотносится с сильным голосом. Во всяком случае, пока говорил из-за ворот, мне он представлялся рослым и крепко сложённым.

— Отправь и к нему посыльного. Ну и лошадей надо бы обиходить, — продолжила раздавать распоряжения матушка.

— О том могли и не говорить, — кивнул смотритель.

— Комнаты отдельные найдутся?

— Вы кем друг другу будете, сударыня? — вместо ответа поинтересовался станционный смотритель.

— Он мой сын.

— Тогда вам на двоих могу выделить комнату.

— Вещи наши туда поместятся? Или там только две койки впритык?

— Места хватит, ваша милость.

— Вот и славно. Чего стоим? Кого ждём?

— Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде.

Смотритель развил бурную деятельность. Так-то обычно нашими лошадьми и багажом занимались кучер и лакей, но они мертвы, поэтому эти обязанности переложили на смотрителя, его работников и домочадцев.

Плюсом к нашему багажу добавились ещё и трофеи с перемётными сумами побитых бандитов. Хотя всё это добро станет нашим только после вынесения вердикта уездным исправником или судьёй. А дело это небыстрое, так что мы имеем все шансы застрять тут. И уж тем более, если вдруг окажется, что погибший вожак являлся уважаемым или не очень местным дворянином.

Я вообще предпочёл бы свалить по-тихому. Тела тупо оттащить в овражек, лошадей отпустить, из трофеев прихватить только оружие да сёдла с прибором. Их легко спрятать в карете. Матушку в салон, сам на козлы в одёжке попроще, и никаких вопросов. Всего-то одна ночёвка в поле, благо у бандитов имелся небольшой запас овса, сейчас начало лета и с выпасом никаких сложностей. А там и до дома добрались бы.

Но это мои думки, а матушка рассуждает иначе. Она не видит причин отказываться от лошадей, за которых можно выручить как минимум триста пятьдесят рублей. Не так уж и мало, если учесть, что наше имение общей площадью почти в тысячу десятин при трёхстах пахотной земли приносит нам в год чуть больше четырёх тысяч серебром. А ведь ещё и налоги заплатить надо. Так что я где-то могу понять матушку. Опять же, пусть и середина девятнадцатого века, тем не менее законы работают и здесь, свидетели же могут обнаружиться даже в самом глухом углу, а тогда из потерпевших можно оказаться и в обвиняемых.